Милош Бикович: «Помню, как ночью просыпался от взрывов и укрывался под столом»

Вы провели детство в Белграде как раз во время бомбежек (в 1999 году войска НАТО осуществляли операцию против Союзных Республик Югославии проводили бомбардировку столицы Сербии, — прим. ред. КР). Какое самое яркое воспоминание?

Мне тогда было 11 лет. Помню, как ночью просыпался от взрывов и укрывался под столом. Больше всего было страшно оттого, что мы не понимали, что именно они собираются бомбить. У обстрелов было несколько фаз. Первая – только военные объекты, вторая – инфраструктурные, а третья – уже гражданские дома, школы и больницы. Мы никогда не знали, когда очередь дойдет именно до нас. Еще помню, как мы играли в футбол, начиналась бомбежка и родители загоняли нас домой.

На «Рубеже» вы выступали также в качестве продюсера. За что конкретно отвечали?

Я отвечал за все, что происходило и снималось в Сербии. Еще я вместе с командой разрабатывал сценарий, предлагал режиссёру актеров, работал с ними и следил за тем, чтобы их диалоги подходили под сербский язык.

Вы часто бываете в Сербии. Какая там сейчас обстановка?

Из-за Косово политическая температура растет. Мы независимость Косово не признаем, как и Россия, кстати. Нам кажется странным то, что международное право в современном мире ничего не значит. Так получилось, что тот, у кого есть сила, может это право перешагнуть и пойти дальше.

Как считаете, почему в регионе пролилось столько крови из-за того, что один народ захотел отделиться от другого?

Потому что необходимо соблюдать закон. Если международное право не уважается – это анархия. И если мы решим «да пусть отделяются», тогда, мне кажется, во всем мире возникнут такие ситуации – с кровью и войнами.

Они и так возникают.

Да, они возникают даже сейчас. Но, подумайте, как бы был устроен мир, если законов вообще не существовало. Представьте, что вы жили на определенной территории, а через некоторое время эту территорию, ваш дом кто-то захотел забрать.

Как думаете, какой выход из этой ситуации?

Мне кажется, что единственный выход – это диалог. Диалог в рамках международного права.

В середине 90-х все также хотели мирного диалога.

Не думаю, что все хотели мира. Мы бы не сидели сейчас здесь, если бы состоялся конструктивный диалог. Думаю, что в этом замешены бизнес-схемы.

В фильме террористы, захватившие аэропорт, занимаются наркоторговлей. Так было на самом деле?

Аэропорт, на самом деле, никак с этим не связан, потому что там находилась наша сербская армия до прихода российских миротворцев. Но местные банды действительно занимались наркобизнесом и торговлей человеческими органами.

Вам не кажется, что если из фильма убрать политику и патриотическую браваду, он получился бы лучше?

В нашем фильме патриотизм – бережное отношение к родине, я не знаю, как это можно убрать. Патриотизм – это ведь некий культурный код, записанный в каждого человека. А если говорить про политический контекст, его также нельзя убрать в том виде, в каком он есть. Потому что убрать его – значит игнорировать реальность. А если игнорировать реальность – зачем тогда вообще снимать кино?