«Матрица: Воскрешение» – как первая, только хуже

Томас Андерсон трудится программистом в IT-конторе, босс которой его недолюбливает. И вообще нет в жизни счастья: все какое-то безрадостное и однообразное, как будто ненастоящее. Но тут девушка с татуировкой в виде кролика на плече говорит ему: «Следуй за мной», потом Морфеус дает красную таблетку, он просачивается через зеркало и просыпается в прозрачной ванночке посреди жуткого реального мира, где ему предстоит выучить кунг-фу и всех спасти.

Вы думаете, это сейчас был пересказ оригинальной «Матрицы», но нет. В смысле да, это пересказ оригинальной «Матрицы». Но и новой, четвертой, тоже. Потому что все самые тревожные опасения сбылись: Лана Вачовски взяла и сварганила почти дословный ремейк фильма, который двадцать с лишним лет назад прославил фамилию Вачовски.

С тех пор, как мы знаем, ни Лане, ли Ларри, ни Эндрю, ни Лилли так и не удалось сотворить ничего сопоставимого хотя бы по степени влияния на поп-культуру. Соответственно, мотивация Ланы Вачовски, кажется, яснее некуда: если ничего другого не удается, надо заниматься тем, что удается.

Тем противоречивее в этом контексте выглядит первая треть фильма. Где, в частности, из уст одного ключевого персонажа звучит жалобная исповедь, суть которой в следующем: никто опять браться за «Матрицу» вообще-то не хотел, но компании Warner Bros. приспичило, и поэтому вот. Это практически прямая цитата, без существенных искажений.

То есть Лана Вачовски (Лилли, заметим, деятельного участия в мероприятии не принимала) таким образом как бы снимает с себя всякую ответственность и превентивно отвечает на все претензии. Мол, ребят, я-то с вами на одной стороне, мне тоже это «Воскрешение» даром не сдалось, но деваться некуда, так что давайте просто расслабимся и постараемся получить удовольствие.

И чтобы окончательно втереться к нам в доверие, принимается всячески дурачиться, пуская залпы метаироничных шуток, наряжая Морфеуса в нелепый ярко-желтый костюм, разыгрывая сцену с таблетками на фоне сцены с таблетками и повторяя в каждой сцене слова «бинарность» и «модальность». Что до определенной поры даже работает. Да и чего уж там: будь вся «Матрица: Воскрешение» таким вот глумливым метаремейком, откровенно – и остроумно – высмеивающим доминирующий в индустрии тренд на перезапуски, цены бы ей не было.

Но в какой-то момент Лане точно по рукам линейкой стукнули и строго шикнули: «Хватит придуриваться, нормально делай». И в одночасье фильм весь свой постмодернистский задор растерял. Приходится этот момент ровно на ту часть, где Нео снова вырывается из симуляции и обнаруживает себя в наполненном слизью коконе. Дальше, за редкими просветлениями (вроде встречи с Меровингеном), нас ждут лишь фансервис и уже без юмора пересказ знакомой истории с незначительными косметическими корректировками.

Хуже того, Лана всерьез озадачивается поиском смысла в этом пересказе. Тут, конечно, так и напрашивается припомнить черную кошку и темную комнату. Что было бы отвратительной пошлостью, если бы не черные кошки, которые в «Воскрешении» буквально куда ни плюнь. В отличие от смысла. Но то, с каким усердием она свои изыскания на ощупь проводит, достойно по крайней мере уважения.

При этом методологию Лана Вачовски позаимствовала у Кристофера Нолана. Ведь длинные диалоги, нить которых теряется уже спустя несколько предложений, но которые зато по-умному звучат, чему угодно придадут внушительности, а главное – иллюзии чего-то осмысленного. Пускай в них и не объясняется, зачем это все. Может, в следующей серии придумают, а пока путаная болтовня вполне сойдет как паллиатив.

Интересно, кстати, что Кристофер Нолан сам же из «Матрицы» немало для собственных опусов почерпнул. А теперь вон как все перевернулось. Теперь «Матрица», будучи не в состоянии предложить чего-то кардинально нового (кроме недореализованной концепции метаремейка), кусает себя за хвост и дергает по чуть-чуть отовсюду. И не только из фильмов Нолана. Где-то уши «Поезда в Пусан» недвусмысленно торчат, где-то и вовсе сцена точь-в-точь как в нашем «Аванпосте» (нет, правда). Возможно, в том и заключается тот самый смысл. Круг жизни совершил полный оборот. Ах да, это же из «Короля Льва».