Максим Дрозд: «Я – ранимый человек, брутальность – моя защита»

Максим родился в Одессе, в семье актера Георгия Дрозда. Уже в раннем детстве он решил, что тоже станет актером, но сразу после школы ему не удалось поступить в театральный. Тогда Максим пошел в армию – служил в ВДВ. Вернувшись, он легко поступил в Школу-студию МХАТ в мастерскую Авангарда Леонтьева.

Вы как-то обмолвились, что детство провели между чтением книг, темными подворотнями и подростковым хулиганством. Как вам удалось сделать в конце концов правильный выбор?

— Спасибо отцу! Он никогда в жизни не повышал на меня голос, хотя порой стоило бы! Ни разу не дал подзатыльник, а было за что. До сих пор не могу понять, как он без всякого насилия смог привить мне любовь к чтению, когда я по вечерам решал вопросы в драках с пацанами «на районе» и ухлестывал за девчонками. В седьмом классе папа посоветовал прочесть роман Тургенева «Отцы и дети», и мне, как ни странно, понравилось! Вообще, я довольно рано начал читать взрослую литературу, что, кстати, пригодилось в дальнейшей жизни: можно сказать, благодаря этому у меня «прорезались» актерские способности. Сейчас пытаюсь как-то и своих детей направить на, так сказать, творческий путь.

Получается?

— С трудом… У меня четверо детей от трех браков, но из-за работы времени на воспитание практически не остается. А вообще, смотрю на нынешнее поколение и удивляюсь: откуда они такие появились? Я их не понимаю! Какие-то все хлипкие, слабые, 100-метровку пробежать не могут – падают, тяжело им. Мы в их возрасте были сильными и занимались спортом, а на дискотеки ходили не потанцевать, а подраться. Говорю своему сыну: «Цени то, что имеешь! Ты можешь взять у меня деньги, сводить девчонку в кафе — никто тебя пальцем не тронет, и вечер пройдет великолепно. А твоему папке, перед тем как заполучить даму сердца, приходилось отбивать ее у конкурентов на дискотеке и только после этого проводить до подъезда, где, дай бог, она позволит себя поцеловать. Вот так и жили».

Со своими бывшими женами вы остались в хороших отношениях?

— Как говорится, куда я денусь с тонущей подводной лодки? С ними у меня хорошие отношения. Принято считать, что в разводе всегда виноваты оба. Но – к счастью или к сожалению – ничего плохого не могу сказать ни об одной из своих избранниц. Наверное, если быть до конца честным с самим собой, в этих разрывах больше моей вины. После любого расставания в душе всегда надолго остается ощущение пустоты, от которого мне, на самом деле, комфортно. Проходит время, и начинау заполнять этот вакуум любовью, потому что без нее жить просто невозможно.

Роли как-то влияют на вас?

— Бывает! Например, когда первые сыграл следователя. У меня в послужном списке немало оперов, но они совсем другие люди – и по характеру, и по поведению. А следователь задает вопросы, наблюдает, размышляет, сопоставляет факты, использует интуицию. Совершенно другой психотип. Так что роль со временем стала оказывать влияние и на меня самого. Я тогда жил с сыном, помню, как-то раз утром за завтраком увидел на стакане остатки женской помады. Хмурю брови, задумываюсь, точно как мой следователь Брагин, анализирую. Затем спрашиваю у сына: «У нас что, в доме женщины бывают? Не знал!» А он мне в ответ: «Пап, успокойся, это морс. От него следы!»

Часто можно услышать от актеров, что они устали от однажды выбранного амплуа. А вы никогда не хотели сыграть, например, нежного или даже в чем-то нелепого человека?

— Если честно, прилипший ко мне образ крутого и брутального мужика немного утомил. Но раз меня любят таким – нужно просто работать. Хотя хочется сыграть психолога, менеджера, ученого. Рассел Кроу же после «Гладиатора» перевоплотился в математика-теоретика в «Играх разума», и я тоже смогу, но пока не зовут. Опять бандиты, военные, олигархи, сильные мужчины… Признаюсь, в жизни не настолько силен, как мои герои, скорее наоборот – ранимый человек. Вся эта брутальность – моя защита. Даст бог, еще получится показать себя с другой стороны.