Лихорадка джунглей: Как «Повелитель мух» воскрес в сериальном формате

В онлайн-широтах десантировался «Повелитель мух» по одноименному роману Уильяма Голдинга. Прежде тревожную антиутопию о войне детей на необитаемом острове экранизировали трижды, но свежая адаптация впервые переосмысляет ее в сериальном формате (каждый из четырех эпизодов рассказан от лица одного из ключевых героев). Ознакомившись с ней, спешим поведать о новом «Повелителе» все, что необходимо знать: кто его снял, как он выглядит, чем отличается от первоисточника и стоит ли тратить на него драгоценное время.

О чем это

События стартуют после того, как британский самолет терпит крушение на острове в Тихом океане. В большом мире кипит война – вступление оригинальной рукописи Голдинг посвятил ядерному конфликту и попыткам эвакуировать школьников. Но редакторы в издательстве, согласившемся напечатать роман, потребовали убрать вводную часть, так что военный фон сохранился лишь в туманных намеках. На острове, впрочем, тоже разгораются боевые действия. Взрослые погибли, и постепенно соперничество двенадцатилетних Ральфа и Джека перерастает в противостояние цивилизованности и дикарства. Или, по Голдингу, мира «недоумевающего рассудка» и мира охоты.

Ведущих героев здесь несколько. Ральфа избирают лидером путем голосования, и он пытается поддерживать на острове подобие порядка, призывая следить за костром. Возможно, пламя увидят с воды или воздуха. Его ближайший сподвижник – нескладный толстяк по прозвищу Хрюша, над которым все (включая Ральфа) подшучивают, хотя именно он разбавляет своим здравомыслием хаос коллективного помешательства. Джек – глава хористов, которые переквалифицируются в охотников, воплощение злобы, агрессии и грубой силы; центральный антагонист романа, во многом противоположность Ральфа. Саймон – другой хорист, изначально задуманный Голдингом как носитель христианской символики, фигура, чем-то схожая с Иисусом. Он чувствует странную связь с иррациональным и становится жертвой жестокости Джека.

Иррациональное – неотъемлемая часть мифологии «Повелителя мух», подпитываемая детскими кошмарами и «почти видимой глазом» жарой. Сперва один из малышей упоминает Зверя, который якобы выходит из темноты (или моря). Затем Джеку на охоте кажется, будто на самом деле охотятся на него. Ночами дети испытывают необъяснимый страх, и вот Саймон догадывается: «Может, Зверь – это мы сами?». Далее инфернальный образ воплотится в погибшем летчике, чье тело с парашютом шевелится на ветру. Наконец, Зверем назовут Джека, когда тот заплывет за буйки и установит на острове режим диктатуры. Джеку посвящен второй эпизод сериала. В дебютном солирует Хрюша, в третьем – Саймон, в четвертом – Ральф.

Кто снял и кто снялся

В октябре 2023-го британская компания Eleven («Сексуальное просвещение») объявила открытый кастинг, которым рулила Нина Голд, работавшая над «Короной» и «Игрой престолов». Разыскивались мальчики в возрасте от 10 до 13 лет без актерского опыта. Кандидатам требовалось в формате 30-секундной видеовизитки поведать о том, что бы они взяли с собой на необитаемый остров. В процессе Голд отсмотрела почти 7000 претендентов, прежде чем выбрать финальную группу счастливчиков. Роль Ральфа досталась Уинстону Сойерсу, сыну артиста Паркера Сойерса, чье портфолио пестрит тайтлами широкого ассортимента: от «Наследников» и «Дюны: Пророчество» до «Мумии» и «Джея Келли». Джека сыграл Локс Пратт, он же Драко Малфой из сериального «Гарри Поттера», и об этом парне, поверьте, скоро заговорят – тут он очень хорош.

Вообще Пратт пробовался как раз на Ральфа, но в итоге заполучил роль его противника, выстроив ее на неочевидных личностях: Томми Шелби и Алексе из «Заводного апельсина». Еще Локс мечтает сняться у Джеймса Кэмерона и Хлои Чжао; если вы это читаете, уважаемые Джеймс и Хлоя, непременно имейте в виду. Саймона и Хрюшу изобразили дебютанты Айк Талбут и Дэвид МакКенна, причем за плечами последнего тоже есть история выживания. Он появился на свет с хронической почечной недостаточностью, и каждый из родителей пожертвовал ему почку, чтобы сын смог дышать, ходить, играть в мюзиклах, сниматься в кино. А близнецов Эрика и Сэма сыграли реальные близнецы Кассиус и Ной Флеминги – дети того самого Джейсона Флеминга, которого все помнят по ролям у Гая Ричи и, скажем, в «Вие».

За сценарий отвечал драматург и писатель Джек Торн. Его перу принадлежит пьеса «Гарри Поттер и проклятое дитя», он занимался «Бесстыдниками» и «Молокососами», написал цикл «Это – Англия» и недавний хит «Переходный возраст», принесший ему 2 «Эмми» (также в его коллекции 5 BAFTA). Съемки «Возраста» и «Повелителя» шли одним и тем же летом, и оба произведения, по словам автора, повлияли друг на друга. Роман Голдинга он называет «невероятно нежным портретом» юношей, и сценарий для него стал благотворной почвой, позволившей подчеркнуть одновременно жестокость и хрупкость персонажей. Так, Джек рассказывает героические и явно выдуманные байки об отце-шпионе (в книге тот отсутствует) и пытается вскарабкаться на скалу, чтобы достать отломанный фрагмент самолета, но терпит неудачу – из ущемленного эго и общей неприкаянности рождается его гнев.

Постановщик Марк Манден режиссировал эпизоды «Сочувствующего», «Электрических снов Филипа К. Дика» и «Черных парусов», снял «Таинственный сад» с Колином Фертом (по сценарию Торна) и пилот сериала по бестселлеру Кадзуо Исигуро «Не отпускай меня». На съемках, которые кипели в тропических лесах и на пляжах Малайзии, ему приходилось не раз напоминать детям о том, что смотреть в камеру запрещено. Но вскоре ребята освоились, и Мандену вместе с оператором Марком Вульфом оставалось лишь запечатлеть их взаимодействие во всей естественности. Время от времени четвертую стену здесь разрушают, но это уже концептуальный прием, а не досадная оплошность.

Кстати, после премьеры «Повелителя» на Берлинале права на его показ в США приобрел Netflix.

Связь с романом: работает ли концепт?

Большинство основных событий книги в сериале воссоздано – собрания, пожар при попытке зажечь первый костер, охота на свиней, обнаружение мертвого парашютиста, гибель Саймона, преследование Ральфа. Это же касается и знаковых символов, будь то разбитые хрюшины очки, голова свиньи на палке или раковина в форме рога – олицетворение невинности и порядка. Сложность заключалась не в воспроизведении книжной фабулы, а в ее дополнении тем, что осталось за скобками у Голдинга, но показалось важным Торну. В первую очередь сюжет расширился за счет предысторий героев, что по кусочкам собираются из флешбэков и диалогов. Саймону, например, на бумаге посвящено не так много времени, поэтому Торну пришлось самостоятельно развить его линию. В частности, ввести в повествование его дневник, со страниц которого печальным призраком проступает образ изгоя.

Джек и прежде издевался над Саймоном, и теперь не упускает возможности поддеть – в том числе из-за того, что тот, в отличие от прочих хористов, отказывается присоединиться к нему, когда вожак разбивает собственный лагерь в противовес Ральфу. С последним Саймон обсуждает свои непростые отношения с родителями, а во флешбэке с хористами в церкви его внимание приковывает фигура распятого Христа. На максимум же громкость религиозной метафоры Голдинга выкручивается в завершении третьего эпизода: волны уносят труп израненного Саймона с расставленными руками (читай – распятого), пока на фоне звучит древний христианский гимн Sanctus.

Хрюшу награждают именем Николас, добродушными сценами, в которых он рассказывает малышам байки, и фразочками Граучо Маркса, что он периодически повторяет. Ральфа – вставкой, где они с отцом наблюдают за оленем в лесу. Одиночество и чувство уязвимости, испытанные им в тот момент, когда он отстал от взрослого, рифмуются с аналогичными ощущениями на острове, где взрослых нет в принципе. А о медленном угасании его матери напоминает смерть Хрюши: не мгновенная, как у Голдинга, но растянутая во времени и потому менее шокирующая, чем от каменной глыбы, размозжившей его череп. Вообще темп четвертого эпизода стал более вязким, даже в финале динамика изменилась – неудивительно, если часть публики предпочтет нокаутирующую книжную концовку. Но наверняка найдутся и те, кто оценит неспешно прогрызающий кожу дискомфорт новой версии. 

Как это сделано

Помимо великолепного юного каста, ключевое достоинство «Повелителя мух» – его звуковое и визуальное оформление. Оператор Марк Вульф вовсю эксплуатировал широкоугольный объектив, искажающий изображение по краям кадра, из-за чего визионерская проза Голдинга пульсирует и переливается тревожными оттенками. Многие кадры сняты из-за деревьев или кустов, создавая ощущение странного вуайеризма. Будто дети предоставлены сами себе, а некий свидетель подглядывает за их опасными играми издалека. При этом разные жучки-паучки, а также гниющие фрукты и личинки, пожирающие мертвую плоть, запечатлены на сверхкрупных планах – точно в документалке о мрачной изнанке живой природы. Документалке, которая из-за вынужденной необходимости перерастает из приземленного реализма в магический.

Дело в том, что авторам не разрешалось напрягать детишек после шести вечера. А ведь значительная часть событий романа разворачивалась под покровом мрака. Но режиссер с оператором не растерялись и решили использовать инфракрасную камеру, которая раскрашивала зеленую листву в оранжевый и пурпурный. Именно поэтому так сюрреалистично выглядят кадры с удаляющимся вглубь джунглей Саймоном, а в эпизоде хрюшиной смерти пылающее небо кажется зыбкой завесой меж жизнью и небытием. Паранойя из-за незримого присутствия Зверя, задававшая атмосферу у Голдинга, тут приглушена, но на смену хоррору из тьмы выступает галлюцинация: словно шаманские пляски парней с размалеванными лицами, схватки, убийства происходят не взаправду. Однако кровь действительно брызжет, и контраст между сновидческим визуалом и натуралистичным насилием потрясает.

Погружению в тропический кошмар, где нашлось местечко и цитате из «Апокалипсиса сегодня» (куда ж без грязного Мартина Шина), помогает и музыкальное сопровождение. Трудились над ним не нуждающийся в представлении Ханс Циммер, номинантка на «Грэмми» и «Эмми» Кара Талве («Доисторическая планета») и Кристобал Тапия де Веер («Белый лотос», «Улыбка»). Струнные, духовые, ударные сливаются в экзотическую многоголосицу, которую сложно воспринимать в отрыве от таинственных шумов непролазного леса. Все это формирует уникальное, физически осязаемое звуковое пространство, что обволакивает липким коконом и отгораживает от цивилизации.

Вердикт

Филиппинскую экранизацию «Повелителя мух» 1975 года мало кто видел. Киноверсии 1963-го и 1990-го по-своему достойны, особенно первая, но сейчас культовый роман обзавелся наиболее гипнотической и незаурядной адаптацией. Которая делает то, что, в общем, и должны делать качественные экранизации: не пересказывает известные сцены, но переосмысливает их, раскрывая новые оттенки в знакомых характерах. У Голдинга мы ничего не знали о персонажах – они казались чистыми листами, на которых, в зависимости от реакции на конкретные триггеры, проступали те или иные черты. Нюансы их происхождения и воспитания стерлись. Торн же наглядно связывает происходящее на острове с прошлым героев, что, разумеется, меняет концепт. Нам говорят, что семена худших и лучших проявлений человеческих натур в них уже были посеяны, а тихоокеанское пекло просто способствовало их стремительному росту.

Не все отступления от книжного сюжета впечатляют в равной степени. Не каждый диалог задевает за живое. Зато гнетущий мистический морок воссоздан виртуозно, а от начинающих актеров не оторваться: минутку славы получили даже крошки вроде мальчика с багровым родимым пятном, который впервые упомянул Зверя, и Персиваля, в качестве спасительной мантры повторявшего свое полное имя, домашний адрес и телефон. Ну и, наконец, «Повелитель мух» под аккомпанемент дикарских криков ворвался в злободневные тренды травматичного взросления и токсичной маскулинности, продемонстрировав, как выстроенное на насилии общество пожирает само себя, и подбросив веток в костер вечной дискуссии о хрупкой тинейджерской психике. Зрелище это не особо умиротворяющее, но иной раз необходимо покинуть зону комфорта, чтобы понять, в чем выражается сила и где прячется правда.