Любимые фильмы Ларса фон Триера

Ларс фон Триер давно создал собственный мир: больницы, разрушенные браки, женщины на грани срыва и камера, которая спокойно смотрит туда, откуда приличные люди отворачиваются. Но этот мир возник не на пустом месте. В случае Триера это далеко не только Дрейер, Тарковский и вся тяжелая артхаусная артиллерия, которую принято перечислять как пароль в закрытый клуб. «Кинорепортер» рассказывает о картинах, которые помогают лучше понять самого Триера и показывают, где знаменитый датский режиссер впервые подсмотрел свои любимые фокусы.

«В поисках потерпевших кораблекрушение» (1962)

Удивительно, но среди мрачных фильмов-фаворитов фон Триер любит и добрую диснеевскую авантюру. Лента Роберта Стивенсона, снятая по роману Жюль Верна, выглядит как чистая детская мечта. В Англии 1858-го профессор Паганель находит в бутылке послание, из которого следует, что капитан Грант жив и ждет помощи. Вместе с друзьями, финансистом лордом Гленарваном и его сыном, он пускается в кругосветное плавание. К ним присоединяются дети капитана, Мэри и Роберт, а также франтоватый французский певец. По дороге их заносит то в Анды, где ледник превращается в санки, то в степи Патагонии, то в австралийскую пустыню. Герои сражаются с гигантским кондором, застревают на вулкане, спасают друг друга от каннибалов и даже встречают народ маори.

Картина полна песен братьев Шерманов, красочных пейзажей и безупречного оптимизма. В середине пути зарождается роман между Мэри и сыном Гленарвана Джоном. Эта линия не пришлась по душе современным критикам, но в начале 1960‑х она работала как часы. Авторы хотели, чтобы Хейли Миллз постепенно взрослела в кадре, и лента дала ей первое «щенячье чувство» на экране. Все это выглядит максимально далеким от тематики фон Триера. Однако режиссер признается, что видел фильм лишь один раз в детстве, но кадры навсегда врезались в память. Возможно, его привлекли мелодрама и чувство опасности, возникающее под песню Castaway. Как и многие, он тоже рос на книгах и фильмах о путешествиях, которые помогали ему переживать реальность.

«Билли-лжец» (1963)

Британская «новая волна» подарила миру не только социальный реализм, но и фильмы о мечтателях. Главный герой ленты Джона Шлезингера – Билли Фишер, молодой чиновник из Йоркшира. Он живет с родителями и бабушкой, работает у строгого гробовщика и засматривается на проходящих девушек. Чтобы уйти от скуки, клерк придумывает фантастическую страну Амброзию, где он – диктатор и кумир толпы. В реальности он одновременно обручен с двумя девушками и ухаживает за третьей, Лиз, которая его действительно понимает. Герой мечтает уехать в Лондон писать сценарии для эстрадного комика. Он придумывает, как все восхищаются его талантом, но на деле лишь прячет рекламные календари и тратит их почтовые марки.

Датский маэстро называет «Билли‑лжеца» выдающимся фильмом и особенно отмечает воображение режиссера. Ему нравится, как в ленте соседствуют выдумка и документальная правда, и как эти две реальности одна без другой не живут. Бунтарский дух главного героя, который предпочитает мечту реальному действию, близок фон Триеру. Во многих его работах персонажи не могут выйти из собственных фантазий и остаются пленниками сознания.

«Гертруда» (1964)

Карл Теодор Дрейер, крестный отец датского кино, завершил карьеру этой камерной историей. Гертруда, оперная певица, живет в начале XX века в Стокгольме. Ее муж Густав Каннинг сделал себе имя в политике и юриспруденции, но постепенно перестал обращать внимание на жену. Героиня однажды говорит ему в лицо, что предпочитает настоящую любовь любым выгодам. Она увлекается молодым пианистом Эрландом Янссоном и готова бросить все ради него. Муж предлагает компромисс: развод с формальностями, но без скандала. Герои встречаются на званом ужине у поэта Габриэля Лидмана, бывшего любовника Гертруды. Каждый мужчина пытается удержать ее, но каждый ставит себя и свое дело выше ее чувств.

Героиня легко встает в один ряд с триеровскими женщинами, хотя сами режиссеры обращаются с ними по-разному. Дрейер снимает эту историю как неспешную театральную пьесу. Одна сцена длится почти 10 минут: Гертруда и Габриэль обсуждают прошлое при свете нескольких лампочек. Фон Триер относит «Гертруду» к вершинам кино и до сих пор вспоминает работу с оператором Хеннингом Бендтсеном над «Эпидемией» (1987). Он рассказывал, как долго обсуждал с ним освещение малых ламп и медленные движения камеры. По словам режиссера, именно такая работа с пространством помогает зрителю вникнуть в духовный конфликт.

«Совершенный человек» (1968)

Картина Йоргена Лета длится меньше 20 минут, но за это время успевает сделать с буржуазным образом жизни то, что другие триллеры делают с монстрами за 2 часа экранного времени. Элегантный мужчина и эффектная женщина живут в белом пространстве, где все подозрительно правильно. Герой ест, танцует, улыбается, демонстрирует себя миру с видом человека, у которого нет ни долгов, ни тревожных снов. Закадровый голос спокойно описывает его действия, как будто перед камерой редкий зверь из энциклопедии. В этом и рождается странная комедия. Но чем дольше камера рассматривает эту безупречность, тем сильнее кажется, что перед нами не идеал, а ловко созданная иллюзия идеальной жизни.

Для Триера лента стала не просто любимой короткометражкой. Он позже вдохновился ей, создав «Пять препятствий» (2003) – документальный фильм-испытание, где заставил самого Лета снова и снова переснимать собственную работу по новым правилам. Там виден весь Триер: ученик, хулиган и психотерапевт с подозрительно широкими полномочиями. Он восхищается фильмом и тут же начинает его ломать. У него вообще любовь часто выражается через проверку на прочность, что в быту, вероятно, не самая удобная черта, но в кино приносит отличные результаты.

«Ночной портье» (1973)

Легендарная Лилиана Кавани отправляет зрителей в Вену конца 1950-х, где бывший офицер СС Максимилиан работает на ресепшене гостиницы. Он старается жить незаметно: ходит на работу, занимается йогой и временами встречает бывших коллег на закрытых вечеринках. Однажды в холле отеля появляется Люция, бывшая узница концлагеря. В прошлом их связывали садомазохистские отношения. Сейчас героиня замужем за дирижером, но, увидев Максимилиана, неожиданно остается в его комнате. Группа бывших офицеров начинает угрожать сослуживцу – у них есть тайная организация, которая устраняет ненужных свидетелей. Макс должен решать, что важнее: любовь, маскирующаяся под зависимость, или молчание, которое требуют его бывшие соратники.

Фильм шокирует тем, как легко бывший нацист и его жертва возвращаются к своему прошлому. В одном эпизоде Люция в лагерной форме поет песню Марлен Дитрих и получает в подарок голову заключенного, а в другом Макс и Люция сидят в темноте, дожидаясь голодной смерти. С Кавани у Триера вышла почти кинематографическая сцена благодарности. Однажды в Париже он встретил режиссера и принес ей лилии – жест не то поклонника, не то сообщника, который нашел автора из той же провокационной оперы.

«Зеркало» (1974)

Андрей Тарковский снял, пожалуй, самый личный фильм в своей карьере. В центре истории – поэт Алексей (Олег Янковский). Он болен, говорит с матерью по телефону, мысленно возвращается в детство, снова и снова прокручивает сцены, которые давно должны были остаться в прошлом. История плавно перемещается из одного времени в другое – так, как это делает память: дача 1930-х и горящий амбар, военные годы и мать в типографии, конец 1960-х, бывшая жена и старые обиды. Маргарита Терехова играет и мать, и жену героя, и этот двойной образ сразу выбивает почву из-под ног. Алексей будто смотрит на разных женщин, но снова чувствует страх потерять близкого человека и невозможность поговорить с ним по душам.

В кадре внезапно появляются хроники: гражданская война в Испании, Великая Отечественная война, пограничный конфликт на острове Даманском. Стихи читает отец режиссера, Арсений Тарковский, и от этого личная память разрастается до чего-то большего. В интервью Триер говорит о Тарковском без привычной для себя ухмылки. Среди фильмов советского режиссера он особенно выделял еще и «Солярис» (1972), который, по его словам, хотел бы снять сам. «Меланхолию» (2011) он в каком-то смысле посвятил Тарковскому уже не как вежливый поклон классику, а как признание родства. Его тянет к тому, как в картине личная память вдруг становится больше биографии: домашние сцены соседствуют с хроникой, детство говорит голосом взрослого, а воспоминания показаны буквально как живая стихия.

«Песня Индии» (1975)

История разворачивается в Калькутте 1930-х, а именно в полупустом особняке, где слышен только шорох листвы, чьи-то голоса и стук каблуков. В центре истории – Анна-Мари Стреттер, жена французского посла, у которой постоянно появляются поклонники. В одном эпизоде она коротает ночь на скамейке у моря, ее платье оставляют на берегу как трофей. А уже в другом – вице-консул из Лахора, обстрелявший больных проказой, падает к ногам героини с любовным признанием. В ленте почти нет сюжета в привычном его понимании – эпизоды разбросаны как сувениры на столе. Улыбку Триера вызывает и факт, что картина оказалась вдохновением для многих французских и итальянских авторов, хотя в то время зрители выходили из залов, не понимая, в чем смысл.

Спиритический сеанс, где в фокусе находится светское общество, которое само себя уже пережило, но все еще продолжает танцевать в белых костюмах. В интервью юбиляр признавался, что иногда насвистывает главную мелодию из картины Маргерит Дюрас на съемочной площадке, чтобы задать нужный темп работы. И хотя персонажи французского режиссера разъединены и отчуждены, их диалоги во многом подсказали ему форму для «Догвилля» (2003) и «Мандерлея» (2005), где действие разворачивается будто на сцене.