«Китобой»: Роуд-муви про чукотского охотника, который влюбился в вебкам-модель Асмус

Премьера дебютной работы Филиппа Юрьева состоялась во внеконкурсной секции кинофестиваля в Венеции. Свой первый фильм выпускник вгиковской документально-игровой мастерской Алексея Учителя отправился снимать на Чукотку, где провел в экспедиции несколько месяцев, приглядываясь к местным реалиям, под которые впоследствии адаптировал сценарий. В итоге получилась живая драма о взрослении в глубинке и первой любви, в которую то и дело просачиваются документальные элементы.

Лешка – подросток из дальнего поселка у берегов Берингова пролива. До ближайшего города Анадыря ― 5 часов на самолете. Парень помогает охотникам-китобоям развозить китовое мясо по домам и живет вместе со слепым дедом, который через день собирается умирать. На общедеревенском компьютере поселковые мужики любуются на страничку с порночатами. Улыбчивая вебкам-модель Holy Sweet 999, совершенно непохожая на местных девушек, становится объектом желания для подростка и никак не выходит из его головы (стоит отметить, что женщины вообще не появляются в кадре, кроме пары школьниц и русской проститутки). Не в силах сопротивляться чувствам Лешка берется учить английский по детской библиотечной книжке и решает отправиться в Детройт, чтобы признаться ей в любви, благо до Америки всего 86 километров.

«Китобой» – незамысловатая комичная история о том, как наивный подросток из глубинки попадает в интернет и воспринимает всерьез все, что в нем видит. Лешка неожиданно узнает о существовании другого мира за пределами собственного, казавшегося бескрайним, и влюбляется в то, что его олицетворяет. Дома он видит тундру на километры вокруг, море и однообразную рутину. В интернете – необыкновенно красивую девушку с голубыми глазами и светлыми волосами, каких нет у местных. А еще в Детройте многоэтажки, среди которых, по словам Лешкиного лучшего друга, спрятаны «Макдоналдсы».

Проникновение современных технологий в чукотскую глушь, где время, кажется, вообще не двигается с места, выглядит анекдотичной условностью. Таких простодушных недотепистых героев, живущих в своих фантазиях, можно увидеть скорее в «сандэнсовских» драмеди вроде «Кумико — охотница за сокровищами», чем в молодом российском кино. В фильме братьев Зеллнер героиня-японка отправлялась в заснеженную Миннесоту искать сокровища из выдуманного «Фарго». Здесь наивный чукотский юноша, переживающий пубертат, ищет любовь (а скорее первый секс) на родине Робокопа. Вряд ли на Чукотке не знают про порночаты, едят красную икру из трехлитровых банок и сжигают трупы в погребальных кострах. Экзотика в «Китобое» есть, но едва ли она аутентична.

Несмотря на это, Юрьев, который по собственному заявлению не интересуется этнографией, то и дело использует приемы неигрового кино. Большинство ролей в фильме исполнили непрофессиональные актеры – жители окрестностей, а главного героя Лешку сыграл подросток из Анадырского интерната. Их быт ― скромные домики, грунтовые дороги, охота на китов с помощью гарпунов и автомата, коллективная разделка туши ― непостановочный, и эта документальность соединяется с минималистичным сюжетом, где все играют почти что самих себя.

Так – под саундтрек из Джонни Кэша, Роя Орбисона и Джули Круз – спустя 100 лет после Роберта Флаэрти Юрьев снял своего «Нанука с Севера». С чукчами вместо инуитов, китами вместо моржей, порночатами вместо выживания и заведомо постановочным магическим реализмом вместо псевдодокументальных инсценировок.