Чисто и честно: Интервью с Георгием Перадзе

«Сейчас быстро все сделаем», – заявляет с порога Георгий Перадзе. Сибирский грузин знаменит бешеной энергией, и в прошлом году она вывела его на новый уровень: артист «Мастерской «12» Никиты Михалкова» выпустил свой моноспектакль, сыграл первую главную роль в полнометражном кино и сделал предложение любимой женщине. В интервью «КиноРепортеру» Георгий рассказал о силе случая, упорном труде, эзотерических практиках и своих корнях.

На вступительных в театральный ты исполнял шансонный хит «Ушаночка». Решил уморить комиссию?

— Я все три тура читал одну басню, одну прозу и одно стихотворение, потому что, по сути, это был первый раз, когда что-то пришлось учить специально. До этого была скорее школьная самодеятельность. А тут песню подбирать! Во втором туре я спел «Хали-гали, паратрупер», а вот в третьем – «Ушаночку». Она у меня была на подкорке, потому что тетя часто слушала шансон, и текст я знал. И вот стоит румяный кудрявый юноша 16 лет – и вдруг «Ушаночка». Еще голос нужный сделал. Легли все – комиссия, студенты. В общем, добавил юмора, и он так и идет со мной всю жизнь.

Получается, у тебя было органичное вхождение в профессию.

— Азарт был всегда. Конечно, у меня папа – актер (Гия Перадзе, – КР), и генетика, несомненно, сделала свое дело, но она играет не главную роль. Я до последнего не собирался поступать в театральный, не грезил этим с детства. Даже когда поступил, сильно удивился, что мы потом будем в театре играть. (Смеется.) На первом коллоквиуме перепутал Станиславского со Смоктуновским – он же наш, сибирский (в 2005 году Георгий окончил Красноярскую государственную академию музыки и театра, – КР).

При этом запасных вариантов поступления у тебя не было?

— Я даже не думал об этом! Жизнь меня очень заботливо вела и ведет. Сработал случай, в который я всегда верю. И в театр в Самаре меня тоже так взяли – я просто решил зайти в буфет Красноярского театра им. Пушкина, а там стоял приезжий режиссер Вячеслав Гвоздков, который пригласил меня работать у него. Потом поездка в Академию Никиты Михалкова, и само обучение там, и знакомство с другими студентами. Например, однажды я проходил мимо «Шоколадницы» на Поварской и увидел, что там сидят выпускники академии Андрей Богатырев и Дмитрий Якунин. Обрадовался, зашел, а они мне говорят: «О, так, может, ты у нас сыграешь главную роль?» Это был короткометражный фильм «Чай», с которого началась моя работа в кино.

Обычно говорят, что нужно найти своих, а тут, похоже, свои нашли тебя.

— В этом и была основная задача, поставленная Никитой Сергеевичем, – создать среду, в которой люди будут творить и взаимодействовать даже после окончания академии. Что, собственно, и произошло. Я у Богатырева потом сыграл и в «Легенде о самбо», а сейчас запускаемся с «Красным призраком 2». Я там играю француза – большая роль, скачки, сабельный бой. Уже предвкушаю. Академия Михалкова – невероятный ресурс еще и с точки зрения знакомств, потому что туда подтянулись таланты из всех сфер – продюсеры, операторы, режиссеры.

В общем, оно того стоило? Ты же почти за тысячу километров переехал!

— Да, в 30 лет уехал из Самары, где меня каждая собака знала! Полное обнуление. Продал квартиру, чтобы платить за обучение. (Улыбается.) Фраза красивая, но так и было на самом деле.

Все отмечают твою бешеную энергию. А выгорание ловил когда-нибудь?

— Не доводил до этого. Иногда сдувался, потому что по юности кутил как не в себя. (Смеется.) А бешеная энергия всегда была, и я старался, чтобы ничего не мешало этой энергии исчезать. Я рано увлекся эзотерикой. Мантры, чакры, медитации, целительство. В моей семье это появилось, когда мне было 14, и я продолжил все развивать через йогу, практики. Но больше использовал для профессии. Например, в моем сольном театральном ретрите «Иное», где я могу выйти к зрителю и через стихотворную форму рассказать о том, что для меня важно. Как говорится: «Из распоротого живота вывалить всю правду». Где был завистливым, где абьюзивным манипулятором, где слабым, где предавал, где врал. Ничего нового я со сцены не говорю, но люди выходят и первым делом звонят близким: просят прощения, говорят, что любят. Получается такая массовая психотерапевтическая сессия.

Как ты вообще это придумал?

— Катализатором стала любовь – встреча с Ксенией Безугловой (известный общественный деятель, после аварии 15 лет назад Ксения передвигается на инвалидной коляске и посвятила себя помощи людям с ограниченными возможностями, – КР). Весь ряд наших обстоятельств меня просто разрывал, и я начал их распаковывать через терапевта, коуча, астролога. И в итоге родился проект. Он написан в технике фрирайтинг, когда ты пишешь, не отрывая ручку от листа, выверен с математической точностью. Внутри выступления у меня есть только исполнительская свобода. И небольшой блок фристайла. Эта тема у меня с юности – я часами могу разговаривать стихами. Но одно дело давать настроение, и совсем другое – переходить на глубокие смыслы. Так что я перешел в категорию поэта.

А сборник не планируешь выпускать?

— Хочется зафиксировать эти стихи на бумаге и сделать аудиопроект для платформ. Плюс в планах снять монофильм, соединить материал с графикой. И все те стихи, которые написаны для Ксении в порыве уже двухлетней любви, тоже когда-нибудь превратить в сборник.

Если вернуться к «Иному», как ты выстраивал выступление? Опирался на дневниковые записи? История-то исповедальная.

— Я подбирал тему, а потом искал нужные слова. Например, написал кусок про маму, а Ксения говорит: «Как будто бы ты не все высказал, у тебя внутри больше переживаний». Но в любом случае правила игры такие: как только оторвал ручку от бумаги – произведение закончено. На подготовку ушло больше двух месяцев, материал же еще запомнить надо было.

Музыкальное сопровождение тоже заточено на тебя?

— Композитор Саша Найман создала саунд-дизайн, который учитывает важные цифры в моей жизни – дату рождения, рост, вес, координаты места, где я родился, цифры с мамой и папой связанные, дата нашей с Ксенией встречи, ее даты и так далее.

А на частоту другого человека ты легко настраиваешься?

— Еще со школы дурачился, паясничал, развлекал людей. Это осталось: в компаниях, когда все становятся скучными, начинаю вытворять всякое. Мне надо выгулять этого внутреннего озорника, и всем смешно, всем заходит. Но нельзя не учитывать, что это своего рода внутренняя травма: «Вот сейчас я вам покажу, какой замечательный». Из нее тоже шел весь этот вай-фай.

Ощутить одобрение по-прежнему важно?

— Любому артисту важно знать, что он может держать зал. Это другой уровень свободы. Вот взять импровизацию: я упиваюсь ей. И знаю, что могу заставить весь зал хохотать. Например, когда я выходил к зрителям в «Дяде Степе», которого сделали Анна и Надежда Михалковы, меня не останавливали, наоборот, говорили: «Пусть он хоть полчаса бегает по залу, это так круто». В «Дон Кихоте» я тоже импровизирую в образе героя, хотя в любви признаюсь своей собственной Дульсинее. И когда произношу фразу «Я посвящаю свою жизнь служению тебе, моя королева и госпожа», меня до мурашек пробирает. Эта роль вообще в нужное время пришла. Когда я по-настоящему понял, что такое служение, сделал этот выбор внутри себя. Впрочем, мне всегда говорили, что Сальвадор Дали и Дон Кихот – мои типажи.

В спектакле Никиты Михалкова «12» ты играешь грузина-хирурга. Тоже твой типаж.

— Я счастлив, что играю грузина. В моей жизни было два момента, которые повлияли на то, чтобы взять псевдоним. Первый – как раз перед выходом спектакля. Я за несколько часов до отправки программок в печать позвонил в театр и попросил поменять мою фамилию (по паспорту актер Георгий Кузубов, – КР) на фамилию отца – Перадзе. Вот над именем долго думал – Гия или Георгий. Папу звали Гия, но мне показалось не совсем правильным полностью повторить его. Хотя мне всегда хотелось приобщиться, получить эту энергию. Но в итоге я сохранил имя Георгий. И сейчас отдаю дань моей кровной родине. Да, я воспитан Россией и Сибирью, но гены же никуда не деть.

Кроме имени, что еще тебе дал спектакль «12»?

— Первый важный для меня момент в том, что я очень многое предлагал на репетициях. Спорил с Никитой Сергеевичем. Он говорил: «Хорошо, покажи». Показывал. Он говорил: «Так, убедил, но давай докрутим». И конечно, это огромный рост. Михалков – великий мастер. И видеть, как он работает, каждый раз по-разному, для меня подтверждение того, что я правильно двигаюсь в профессии. Плюс сотрудничество с такими людьми! Рядом Николай Бурляев, Владимир Долинский, Сергей Степанченко – просто профессиональное наслаждение. И вдобавок мы объехали всю страну. Это те самые гастрольные банкеты, где можно неформально пообщаться, послушать, какие истории рассказывают старшие артисты. Я такие моменты никогда не пропускаю: и слушаю их, и разговариваю, и запоминаю. Это то, что спустя годы станет моими байками. (Смеется.)

Ты сказал, что на решение взять папину фамилию повлияли две вещи. Какая вторая?

— Фильм «Анна и Вано. Ванна и вино», где я играю московского грузина, выросшего без отца, почти как я сам. У ленты был экспресс-прокат – по одному сеансу в нескольких городах. Там дело в чем: фестивальщики говорят – это прокатное кино, а прокатчики – фестивальное. Плюс отсутствие ресурсов, чтобы сделать мощный пиар. Я как мог все усилил, в ресторане сделал закрытый показ. Очень ждал, что будет классическая премьерная картинка: «Октябрь», красная дорожка. Получилось по-другому. Но зато мы сняли классное, доброе, светлое кино. После него хочется любить и верить в любовь.

В фильме звучит песня «Квавилебис квекана», слова к которой написал твой дедушка. Это тоже дань грузинским корням?

— В сценарии было прописано, что главный герой под песню дедушки возвращается к своим корням и начинает делать вино в домашних условиях. Очень хотелось, чтобы звучала именно эта песня, «Родина цветов». Принес режиссеру, а он не одобрил. И тут меня мой коллега Георгий Иобадзе зовет познакомиться с ансамблем «Сулико». Естественно, в ресторане. Они поют эту песню в прекрасном переводе. Мы сняли все на видео, позажигали. Я, кстати, до этого момента пару месяцев вообще ни грамма не пил, а тут по такому случаю пришлось хлопнуть чачи.

Ой!

— Да так хлопнуть, что я, наверное, впервые почувствовал, что такое похмелье. И наутро в этом состоянии поехал на ансамблевые пробы «Анны и Вано». А там герой примерно в таком же состоянии пребывает. В общем, идеальное попадание. Показал видео режиссеру, ему понравилось. В итоге песня стала основной музыкальной темой фильма. Кстати, песню недавно освежили потрясающие исполнители – Нани Брегвадзе и Эмин, и она стала основной музыкальной темой фильма. Вот такими неслучайными лучами все соединилось.

Ты говорил, что, выбирая театр, от многого отказывался и многое в себе менял. Можешь привести конкретный пример?

— Дело в расстановке приоритетов. Как только я с ними определился, проще стало жить. Театр – это основное. И пускай в какой-то день можно было бы заработать в 50 или даже 100 раз больше, я выбирал сцену. Я даже сам готов заплатить, чтобы только выйти на нее! (Смеется.) А еще театр менял мой характер. В актерской профессии важна внутренняя сборка: неважно, что у тебя было вечером или утром, в каком ты настроении и состоянии, ты приходишь на работу и должен дать хорошую энергию. Поэтому важно быть по-настоящему хорошим человеком и знать, что ты чисто и честно проходишь этот путь. Смотри, у меня даже на кулоне эта надпись выгравирована – «Чисто и честно». Ведь тебе внимают тысячи сердец! Это большая ответственность. Понятно, что разные ситуации бывают, я не пытаюсь строить из себя мессию. Нет, я и кутил, и повидал многое. Поэтому и пришел спокойно в чистоту. Потому что в ней больше Бога, чем во всем остальном.

Ты репетировал Барона в премьерном спектакле «На дне» «Мастерской «12». И после твоих слов про чистоту стало интересно, готов ли ты в принципе такое играть.

— На самом деле я был готов в спокойном режиме репетировать. Но когда до выпуска оставался месяц, мы поговорили с режиссером, и он почему-то сказал: «Я не уверен, что вы успеете сделать эту роль из-за вашего графика». Я подумал, что мне сейчас важнее – спектакль или то, что больше связано с личностным ростом, поблагодарил его за все и уехал на тренинг. Мне сейчас моего репертуара хватает. Выпустил премьеру другой состав – прекрасно. Вообще там, где мне надо быть, обязательно окажусь!

Мудрая позиция.

— В моей жизни столько было рефлексии по этому поводу, а сейчас понимаю, что все всегда складывается самым лучшим образом. Случай работает в нужное время, и даже если происходит что-то нехорошее, то надо стараться смотреть не в одну точку, а на всю картину целиком. Просто расслабиться и жить в удовольствие. Я это состояние называю круглосуточным счастьем – даже если у тебя нет ресурса, но ты спокоен, то во многих сферах у тебя либо решено все, либо намечено.

Что намечено нового в профессии?

— Вообще у меня есть запрос на музыкальный проект. На концертах и мероприятиях я пою, но это почти всегда песни из кинофильмов и пара номеров. Это, конечно, очень круто – выйти с оркестром, например, в «Зарядье», но хотелось бы сыграть главную роль в киномюзикле.

Для актера вокал – основной инструмент или второстепенный?

— Если мы говорим об актере театра, хорошо, если голос есть. Но можно выкрутиться и без него: например, мимо нот петь, если роль позволяет. Но, конечно, владение голосом, как и владение телом, тебя усиливает: ты гораздо больше сможешь сделать.

Тебе в апреле исполнится 40. Ощущаешь юбилей как переходную точку?

— Нет. Я иногда день недели вспомнить не могу, а возраст… Зачем? Всегда знал, что к 40 годам у меня на всех фронтах будет успех – и женщину встречу, с которой я пойду до конца, и в профессии будет совсем другая глубина. И оно действительно так собралось. Я до сих пор не могу этого понять, проанализировать. Выходит, что я просто был в своей среде, кайфовал, искренне радовался за других – вот счастье и притянулось за счет этих импульсов. Ну и конечно, много работал: времени свободного нет, все расписано на полгода вперед, все четко. Если есть пара выходных – счастье просто дома проснуться во сколько хочешь. Пообедал, позанимался, почитал. Ничего не делать тоже надо уметь.

Отпуск примерно так же проводишь?

— Мы с любимой совпали идеально, плюс она еще на своем троне всегда. Поэтому можем где-то красиво позавтракать, поехать в какое-то место классное и просто посозерцать. Или полежать у бассейна: окунулся, выпрыгнул, взял фреш и дальше валяться. На гастролях я тоже не газую: сам погулял, кого-то из знакомых на экскурсию сводил, выспался и снова сил немерено.

Летом ты эффектно прямо во время кинофестиваля сделал Ксении предложение, растрогав присутствующих до слез. Поделишься подробностями грядущего торжества?

— Мы пока не расписались, ждали, чтобы високосный год прошел. Про само торжество еще будем думать: у меня выбор – либо свадьба, либо дом. И в эту сторону тоже хочется направить ресурс, это очень важно для покоя – и моего, и ее. А красивую гулянку можно за месяц организовать – просто потому, что там человек 200 гостей. Такая скромная грузинская свадьба.

Ты так заразительно говоришь о своем счастье.

— Ксения – моя муза, мое вдохновение, моя энергия. Женщина, которую я ждал, которая усилила собой все, что было во мне. В принципе, свою жизнь теперь уже не представляю без той судьбоносной встречи. Я люблю Ксению на весь мир и знаю, как для нее это важно. Для женщины вообще это важно. Убежден, что про любовь надо говорить всегда. И надо заражать ей, чтобы люди понимали и верили, что она может прийти неожиданно, в любых обстоятельствах.