«Хованщина»: Как на сцене МАМТа оживает история

5 и 6 октября в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко – громкое возвращение оперы «Хованщина». Ее, как и «Аиду», открывшую новый театральный сезон, временно сняли с репертуара, когда разразилась пандемия коронавируса – слишком рискованно было выводить на сцену одновременно десятки людей.

«Помимо традиционного оркестра, у нас есть оркестр национальных армянских и даже иранских инструментов, есть закулисный духовой оркестр, полный хор и приглашенная хоровая капелла, есть балетная труппа, солисты… В конце спектакля даже места для поклонов не хватает», – рассказал о масштабах постановки худрук оперной труппы МАМТа и режиссер «Хованщины» Александр Титель.

По самобытности музыки и своему сюжету «Хованщина» может считаться самой русской оперой. Задумавший ее Модест Мусоргский определил постановку как народную музыкальную драму, действие которой разворачивается на фоне грандиозных событий – начиная от стрелецкого бунта 1682 года до окончательного утверждения у власти Петра I.

В исторических эскизах запечатлены как реальные, так и вымышленные композитором герои – князья Иван Хованский (заслуженный артист РФ Дмитрий Ульянов), Андрей Хованский (лауреат международного конкурса Николай Ерохин), Василий Голицын (заслуженный артист РФ Валерий Микицкий), предводитель раскольников Досифей (солист Игорь Коростылев).

«Традиционно Досифея изображают старцем. Мне всегда хотелось показать себя более матерым и возрастным. Сложность была в том, чтобы найти это в себе, исходить из своего возраста и опыта, а не изображать характер этого персонажа», – рассказал молодой солист Игорь Коростылев «КиноРепортеру».

Но главной героиней, несмотря на обилие действующих лиц, все равно можно назвать «злосчастную Русь страдалицу».

Мусоргский приступил к сочинению своего грандиозного исторического коллажа в 1872 году, именно в тот период, когда интерес к отечественной истории был особенно велик. Россию раздирали споры о выборе своего пути, о старой и новой вере, других духовных материях. Но свой авторский замысел композитор так и не сумел довести до конца.

Величие неоконченного произведения уже после смерти Мусоргского распознал Римский-Корсаков. Он оркестровал сочинение, дописал финальную сцену и связки. Благодаря этому «Хованщина» засияла на русской и европейских сценах. Хотя находились и те, кто критиковал Римского-Корсакова за искажение оригинального замысла. Именно с этой версией работали Федор Шаляпин и Игорь Стравинский (он тоже переделал финальную сцену на свое усмотрение).

В 1958 году «Хованщина» обрела новое воплощение: Дмитрий Шостакович создал свою версию оркестровки, которая легла в основу одноименного фильма-оперы. В МАМТе предпочли именно ее, поскольку она ближе к оригинальному видению Мусоргского – мрачному, полному надрывного экзистенциального ужаса. Без музыкальных правок, правда, не обошлось и на этот раз: сопровождение к финальной сцене написал наш современник композитор Владимир Кобекин. Музыкальным руководителем возобновленной постановки стал дирижер Александр Лазарев.

За сценографию отвечает Владимир Арефьев, чьи отец и дед также служили в МАМТе. Его труд «КиноРепортеру» удалось оценить даже на камерной репетиции, которая проходила в Малом зале. Актеры, которые проигрывали совместные эпизоды без сценических костюмов, преображались, как только начинали петь, а пары деталей реквизита было достаточно, чтобы дорисовать в воображении масштаб кабинетов, дворцовых залов и площадей. Чего уж ждать от самой премьеры, блистающей царскими нарядами и гремящей сразу несколькими оркестрами? Только самого лучшего.