«Дворец»: Правда ли новый фильм Романа Полански так плох, как все говорят?

В дорогущий отель, живописно расположенный где-то в Альпах, съезжаются разные солидные гости, чтобы с размахом встретить 2000 год. Среди них – порнозвезда в отставке, шумная русская компания с чемоданами денег, пожилой миллиардер с юной супругой внушительных габаритов и другие зажиточные граждане. Все они сильно обеспокоены вероятным концом света, который, по непроверенным данным, наступит с началом XXI века. И катастрофа действительно назревает. Правда, не глобального, а сугубо локального масштаба.

Последний фильм достопочтенного Романа Полански «Дворец» произвел на Каннском фестивале настоящий фурор, только в резко отрицательном смысле: все, кто его там посмотрел, все вот эти люди с безупречным вкусом (и хорошими лицами), в один голос высказались в том духе, что это возмутительно плохо. Прямо фу как отвратительно, пошло, мерзко и т.д. Но так ли оно на самом деле? Чтобы разобраться, давайте обратим внимание на самую последнюю сцену фильма, в которой мы видим, как на фоне апокалиптического бардака после новогодней вечеринки маленькая собачонка насилует пингвина.

Совершенно очевидно, что этому факту должно быть какое-то рациональное объяснение. Есть как минимум несколько возможных вариантов, причем они не являются взаимоисключающими. Вариант первый – Роман Полански просто-напросто выжил из ума. Ну, бывает, все-таки 90 лет человеку, мало кто до такого возраста доживает в принципе. Вариант второй – Роману Полански показалось, что было бы смешно завершить фильм сценой, в которой маленькая собачонка насилует пингвина. Опять же, почему бы нет. Наконец, третий вариант – Роману Полански показалось, что было бы смешно показать на Каннском фестивале фильм, который завершается сценой, в которой маленькая собачонка насилует пингвина.

Последнее предположение выглядит, пожалуй, со всех сторон предпочтительнее. Оно и первым двум не противоречит, и вполне правдоподобно выглядит. Бес в ребро боднул, захотелось похулиганить, подурачиться. Имеет право? При его-то заслугах – безусловно. К тому же дурацкого юмора Полански никогда не был чужд – вспомнить хотя бы его пародию на хорроры студии Hammer Films «Бал вампиров», с живой еще Шэрон Тейт и с ним самим в главной роли. Тоже было кино, прямо скажем, низкого штиля, но забавное и по-своему симпатичное. Соответственно, весь разговор о фильме «Дворец» сводится к тому, смешной он или не смешной.

Как сознательная провокация – однозначно да, смешной. Потому что сам факт того, что Полански заставил каннскую публику с безупречным вкусом (и хорошими лицами) смотреть, как маленькая собачонка насилует пингвина, – это уморительно. Но и чисто как кинематографическое произведение определенной категории, как фарсовая комедия нравов, «Дворец» тоже не лишен достоинств и способен как минимум вызвать улыбку. Да, он и правда пошлый, мерзкий и какой угодно. Но что с того. «Треугольник печали» Рубена Эстлунда вон тоже был мерзкий и пошлый, и тоже высмеивал зажравшихся богачей, – а ему чуть «Оскара» не дали.

Разница в том, что «Треугольник печали» сделан выпендрежно – так, чтобы понравиться каннской публике. И свою вульгарность скрывает под толстыми слоями постиронии и витиеватыми диалогами. У Полански, может, вообще весь фильм – сплошная постирония, причем настолько тонкая, что почти не считывается. Но это ведь не важно. Важно, что «Дворец», транслируя примерно те же нехитрые мысли о порочности элит и отмирании старого мира, вместе с тем гораздо более близок и понятен широкому зрителю. И вульгарности своей не стесняется, а гордо ее выпячивает. То есть не прячет тело жирное в утесах, а водружает его прямо на эрегированный пенис мертвого старика. Буквально. А это требует такой смелости, которая, безусловно, заслуживает уважения.