Кроличья нора: 10 любопытных фактов о «Донни Дарко»

Зимой 2001 года на фестивале «Сандэнс» показали на первый взгляд невнятный дебют никому не известного юнца. Этому дебюту, казалось, было не видать ни престижных наград, ни народной любви, ни прокатного удостоверения – настолько в него никто не верил. Однако вслед за выпуском картины на DVD и зрители, и критики нежданно-негаданно по уши в нее влюбились. На что, разумеется, были свои причины.

Примечательная задумка того самого юнца – а звали его Ричард Келли – была реализована по-своему примечательно и по-сандэнсовски уникально. Да так, что спустя четверть века его фантастически скромный сай-фай – а назывался он, разумеется, «Донни Дарко» – смотрится свежо и не перестает волновать публику, жадную до загадок пространственно-временного толка. К юбилею темной лошадки «Сандэнса» делимся занимательными – под стать ее витиеватому нарративу – фактами о картине, очень даже внятно иллюстрирующей концепции параллельных миров и путешествий во времени.

Первый и последний opus magnum

Если вам по какой-то причине известно имя Ричарда Келли, то, стоит полагать, исключительно из-за его подписи под «Донни Дарко». Ведь после своего отстроченного фурора тот снял разве что средненький триллер «Посылка» с Кэмерон Диас и еще более средненькую антиутопию «Сказки юга» со Скалой. Келли напрочь отказывался примерять на себя роль приглашенного постановщика блокбастеров и супергероики, хоть там его и ждали с распростертыми объятиями. Потому ныне и значится в индустрии только как автор истории о невероятной жизни – и невероятной смерти – мальчика Донни.

История эта с самого начала воспринималась Келли как проект всей его жизни – еще в 1998-м, будучи 23-летним выпускником киношколы и работая мальчиком на побегушках в шоу-бизнесе, он «родил» сценарий, который, согласно его оптимистичным прогнозам, сделал бы из него именитого режиссера. Сбылось, получается, пусть и прошел этот сценарий по доброй сотне рук скептиков, прежде чем оказался в цепких лапах тех, кто в дебютанта поверил. Келли же в благодарность поверившим позже основал продюсерскую компанию Darko Entertainment, которая вот уже почти 20 лет кряду поддерживает молодых киноделов.

Рефлексия над эпохой и Стивен Хокинг

Несмотря на однозначную «нереальность» сказа о Донни Дарко, ноги его растут, как полагается, в юности постановщика. Киноман Келли впитал меланхолию чуть ли не самых поп-культурно значимых лент 1980-х – комедий Джона Хьюза. Которые, как известно, за легкостью юмора и пестротой характеров скрывали размышления о невыносимой тяжести бытия подростком, чьи родители перестали не то что вникать в процесс становления чувствительных чад, но и фиксировать собственные провалы в апатию. Чем, по словам постановщика, хронически болела субурбия времен рейгановской псевдостабильности.

Равно как и Донни, Ричард тогда самостоятельно исследовал мир и его причудливые закономерности. Находил отраду в общении с заинтересованными преподавателями, – так, у героини Дрю Бэрримор вроде как даже был реальный прототип – наблюдал за городскими сумасшедшими вроде Бабушки Смерть. А также – внезапно! – искал ответы в трудах Стивена Хокинга. Ведь именно из «Краткой истории времени», также изданной в 1980-х, Келли и позаимствовал тематику путешествий сквозь время и вселенные, пусть и частично лишил ее научной достоверности во благо зрелищности.

Случайная главная звезда

После того как студийные боссы дали детищу Келли зеленый свет, перед гиперконтролирующим дебютантом встала новая проблема. Найти того самого Донни, который бы как влитой вписался в мистическую и местами хулиганскую тональность истории, было ой как непросто. В числе первых кандидатов на заглавную роль, оказывается, рассматривались Винс Вон и Марк Уолберг, пребывавшие на тот момент, что называется, в самом прайме. А также Джейсон Шварцман, также вошедший в небывалый прайм на взлете «Академии Рашмор», который покинул проект вследствие несостыковок по времени.

О только-только засиявшем в «Октябрьском небе» Джилленхоле речи и не шло. Но тот самый сценарий, ходивший по рукам, оказался и в крепких руках красавчика, что решил почитать его между пробами. И, по словам Джилленхола, чтиво оказалось настолько занятным, что он чуть ли не остановился на богом забытой обочине, лишь бы поскорее узреть концовку. Джейк так очаровался этой фантастикой на бумаге, что в кадре буквально прожил все смятение «избранного» подростка, эскапирующего из удручающей действительности в (ир)реальное. А также, сдается, вложил в образ раздумья над собственным детством:

«Я смотрел много фильмов о школьниках, но все они и рядом не стояли с моим опытом. Когда я читал сценарий «Донни Дарко», то думал: «Вот оно, так все и было у меня в школе. Только, конечно, я не разговаривал с кроликами».

Семейная конкуренция

Случайно в касте оказалась и сестра Джейка Мэгги Джилленхол, также только-только заступившая на извилистую актерскую дорожку. На тот момент Келли мог видеть брюнетку разве что в амплуа гримерши-сатанистки в фарсе «Безумный Сесил Б.», но именно братик предложил взять ее на второй план в качестве Элизабет, вредной старшей сестры Донни, коей она и являлась для него в реальности.

Впоследствии актер признавался, что искренне хотел побесить Мэгги тем, что получил главную роль первым (впрочем, уже в 2002-м девушка проснется знаменитой после премьеры юмористическо-эротической «Секретарши»). Поэтому, сдается, играть ядовитую химию между братом и сестрой Дарко амбициозным родственничкам было если и не в радость, то как минимум несложно и весело.

Дебют Сета Рогена

Кто бы мог подумать, но именно на «Донни Дарко» пришелся полнометражный дебют эксцентрика, что поднял на себе добрую половину комедий 2000-х и 2010-х, а ныне владеет «Киностудией». До эпизодической роли у Келли 19-летний Роген успел засветиться только в жутко недооцененных «Хулиганах и ботанах» на малых экранах, а с этого момента уверенно обосновался и на больших. Пусть начал и с, кхм, малого.

Совсем неудивительно, что первой репликой Сета в кино – а сыграл он одного из задир в школе Донни – стала нехитрая фраза I like your boobs, задавшая самый что ни на есть наглый тон целой толпе его наглых и обаятельных персонажей. Также не удивляет и чистосердечное признание актера в том, что после стольких лет он все еще не врубается в смысл фильма, хоть и несколько раз его пересматривал.

Занимательная нумерология

Рядом с мистическим фильмом то и дело бродило своего рода мистическое и очень даже киношное число 28. Посудите сами: сценарий фильма был написан аккурат за 28 дней, в тот же срок уложились и его съемки. В режиссерской версии «Донни», к слову, добавлено столько же сцен (пусть она и была длиннее кинотеатральной всего на 20, а не на 28 минут). И все это притом что по сюжету конец света, предсказанный плюшевым кроликом Фрэнком, случится через 28 дней, 6 часов, 42 минуты и 12 секунд.

Восьмерка аки перевернутый символ бесконечности всплывает и в других числовых характеристиках, связанных с фильмом Келли. Любопытная цифра то и дело всплывает в разговорах персонажей, дом одного из них сгорает в 8 часов вечера, а действие самой истории происходит в 1988 году (тем же годом датируется и бестселлер Хокинга). Недаром сам Донни между строк задается небезызвестным вопросом: а если вселенная бесконечна, значит, есть куча копий нашей планеты? В конечном счете меняясь участями с одной из собственных копий в одной из этих самых параллельных вселенных.

Изобилие киноотсылок

Будучи заядлым синефилом, который к тому же ставил кино об эпохе, взрастившей его самого, энтузиаст Келли щедро полил свое и без того деликатесное детище соусом из киноаллюзий разного калибра. Среди прочего стартует лента прямо-таки с оммажа для искушенных – кадры с просыпающимся на заасфальтированном серпантине Донни отсылают к похожей – разве что менее гламурной и живописной – сцене из «Последнего искушения Христа». Где Иисусу в исполнении Уиллема Дефо так же, как и пацану из субурбии, выпадает шанс пожить в альтернативной реальности. Но только лишь для того, чтобы осознать ценность своей жертвы.

Монументальная драма Мартина Скорсезе (того же 1988 года выпуска) заметна и на афише кинотеатра, где Дарко, его подружка Грэтхен и треклятый кролик Фрэнк, которого никто не приглашал, смотрят «Зловещих мертвецов». Из менее заметных отсылок – хеллоуинские образы Донни и Элизабет, позаимствованные из «Парня-каратиста» и кубриковской «Лолиты», колкие упоминания мыльной оперы «Женаты с детьми» и, конечно, пикантные размышления о «Смурфиках». Во имя последней аллюзии Келли даже лично беседовал с Пьером Кюллифором, создателем комиксов о синекожих малышах.

Помощь старших коллег

По хитрому замыслу Келли, великолепное трио должно было смотреть не ужастик об оживающих покойниках, а столь же несерьезную вещицу под названием «Каннибалы-гуманоиды из подземелий». Но вдруг всплыли непонятки с правами на фильм – благо рядом оказался Сэм Рэйми, подставивший товарищу свое опытное плечо и бесплатно предложивший ему использовать «Мертвецов». А снималась сцена «свидания», кстати, во все еще работающем ретрокинотеатре в калифорнийской Санта-Монике.

Диалоги же постановщику помог докрутить аж сам Фрэнсис Форд Коппола, которому сценарий перепал от его племянника Шварцмана – маэстро посоветовал Келли еще сильнее подсветить индифферентность родителей по отношению к вынужденно самостоятельным подросткам. А Кристофер Нолан, стрельнувший на том же «Сандэнсе» с не менее культовым триллером о беспощадной амнезии, предложил добавить в фильм заставки с обратным отсчетом до местного конца света в целях наглядности. И по сути «продал» его дистрибуторам из Newmarket Films для широкого кинотеатрального проката.

Страсти по аутентичному саундтреку

Не просто так все и с музыкальной составляющей предприимчивого дебюта. Из-за постоянной нехватки бюджета пришлось отказаться от изначально заявленных композиций за авторством U2 и Pet Shop Boys, пусть те и очень прочно ассоциировались с обрисованной эпохой. К счастью, Duran Duran и Tears for Fears в саундтреке остались, а последние остались еще и в выигрыше от неуемного креатива Келли.

Тот превратил один из «школьных» эпизодов в ультраэстетичный клип на песню Head Over Heels, только добавивший ей слушателей. А вот кавер на другой лиричный хит Tears for Fears, то бишь Mad World, превзошел по популярности оригинал, в чем «вините» композитора ленты Майкла Эндрюса и его другана, вокалиста Гэри Джулса, что записал уже каноничную версию для финальных аккордов «Донни».

Есть сиквел и книга

Невероятно, но факт – в 2009 году свет увидел сиквел, произведенный без участия Келли (тот, как оказывается, более не обладает правами на свой труд). И лучше бы, конечно, он его никогда не видел. В центре сумбурной истории «С. Дарко», распятой как критиками, так и фанатами оригинала, оказалась 18-летняя младшая сестра Донни Саманта, сыгранная подросшей Дэйви Чейз. После смерти брата ту, мол, замучили галлюцинации и прочие превратности ПТСР, что привели ее ко встрече со старым добрым Фрэнком.

Несмотря на то что авторы «второго пришествия» всячески пытались подражать стилю Келли, в результате мы имеем лишь жалкую пародию, нежели нечто удобоваримое. Сам же отец-основатель, в 2003-м издавший новеллизацию своего хита с кучей допматериалов, сначала отрицал саму возможность продолжения. Однако после кулуарной беседы с Джеймсом Кэмероном, что остался в некотором недоумении от концовки ленты, пустился кричать о том, что усердно работает над возвращением Донни на экраны. Так, видимо, усердно, что в последний раз новости о трушном сиквеле появлялись в прессе аж 5 лет назад.

Достойные упоминания

• Заявление о том, что словосочетание cellar door («подвальная дверь») является «самой прекрасной из всех возможных комбинаций английских слов в мире», что упоминает героиня Бэрримор, на деле принадлежит не простому лингвисту, а автору «Властелина колец» Джону Рональду Руэлу Толкину;
• Секс-символ Патрик Суэйзи, впорхнувший в дебют Келли в противоречивом образе инфоцыгана Каннингема, носил на съемках свою настоящую одежду из 1980-х. А также пустил съемочную группу к себе в гости, в целях экономии разрешив снимать некоторые сцены на его собственном ранчо;
• Вслед за завершением съемок фильма в августе 2000 года на один из американских пляжей действительно рухнул кусок двигателя размером с посудомоечную машину, отколовшийся от самолета Boeing 747. К счастью, обошлось без жертв (но только, полагаем, в нашей реальности).