«Гадкая сестра»: Страшная сказка о стремлении к идеалу и ревности

В широкий прокат выходит скандинавская боди-хоррор-сказка «Гадкая сестра», ставшая одной из жемчужин «Диких ночей». Аншлаговые показы на ММКФ сделали картине неплохую рекламу, а зрительские ожидания продолжают подогревать сравнения с нашумевшей в прошлом году «Субстанцией». Однако для того, чтобы по-настоящему насладиться просмотром, любые параллели лучше отбросить в сторону – эта авторская версия «Золушки», к счастью, весьма самобытна.

В центре внимания оказывается дурнушка Эльвира (Леа Мюрен), чья мать (Ане Даль Торп) выходит замуж за местного аристократа. После переезда в огромный замок выясняется, что дочь владельца, прекрасная Агнес (Теа Софье Лок Несс), настроена к чужакам не очень дружелюбно. Ситуацию усугубляет скоропостижная смерть отца семейства, и теперь финансовое положение его членов, открыто ненавидящих друг друга, может поправить только брак с наследным принцем Юлианом (Исак Калмрот) – писаным красавцем и поэтом, в которого влюблены все девушки королевства.

Один из главных мотивов «Гадкой сестры», язвительно подсвечивающий человеческую природу, заключается в том, что герои рады обманываться, даже если начинают осознавать, что живут в жестоком мире, полном лжи и лицемерия. Брак по расчету – точнее, откровенная попытка объегорить будущего супруга, пока тот ничего не успел заподозрить, – оборачивается страшным разочарованием в момент, когда уже поздно что-либо предпринимать. Мечты о вечной любви упорно не разбиваются о реальность, даже если сказочный принц оказывается сказочной сволочью. Бесконечный круг страданий поддерживается его же участниками, с восторгом упивающимися своими мучениями.

Но самое смешное (и одновременно грустное) в том, что вся эта затяжная агония оказывается не только беспощадной, но и абсолютно бессмысленной.

Постановщица Эмили Блихфельдт строго придерживается старых канонов (любителям оригинальных сказок братьев Гримм «Гадкая сестра» обязательно понравится), и жесткость этих рамок становится отдельным поводом для зубоскальства. Удивительно, что морально они нисколько не устарели: не требуется даже кривое зеркало, достаточно самого обычного.

Хотя, конечно, без жуткого гротеска не обходится, иначе не возникло бы самых зрелищных – и по совместительству отвратительных – сцен. Вроде кустарных косметических операций, диеты, поддерживаемой с помощью ленточных червей, или попытки найти утешение у тела почившего отца. Слабонервным придется часто отворачиваться, а вот искушенные зрители явно найдут, к чему присмотреться.

Средневековый антураж (на него работают и фактурнейшие лица) позволяет создательнице не только придать происходящему поистине сказочный флер, но и изрядно побаловаться с визуалом: все безобразия и бесчинства проявляются на экране в ужасающем великолепии. С намеренной вульгарщиной отлично сочетается черный юмор. Он здесь срабатывает с секундной задержкой (Эльвира в принципе думает только на один шаг вперед), значительно продлевая радостную ажитацию зрителя.

Явно развлекательный формат не подразумевает и набившей оскомину морали, хотя определенная фем-оптика в «Гадкой сестре» прослеживается – здесь, например, нет ни единого положительного персонажа мужского пола, а женщины вместо того, чтобы объединиться и поддержать друг друга, либо открыто устраняют конкуренток, либо проявляют к ним неожиданное и очень искаженное сострадание. Так, взамен реальной помощи несчастные получают новую порцию мучений и в силу царящих нравов и порядков принимают их не просто добровольно, но и благодарно.

В вывернутой наизнанку реальности они выше всего ставят молодость и красоту (еще, быть может, деньги, но это дело прикладное) и планомерно уродуют себя. Не замечая страшных последствий и намеренно игнорируя тот факт, что на самом деле они упорствуют в желании продать себя подороже.

На протяжении всей картины Блихфельдт умело использует этот реверсивный подход и демонстрирует причудливую смесь ехидства и сочувствия, обличая слепое поклонение идеалам красоты. Для чего (точнее, кого) женщины – и чем старше, тем яростнее – это делают, очевидно. Но это тот случай, когда приговор вынесен не отдельным гендерам, а всему обществу сразу.

Этот же коллективный диагноз, кстати, несколько раз выводится на экран – все прогнило, насквозь, до самого основания. Радикальный, но, похоже, единственный, выход предлагает подрастающая сестра Эльвиры Альма (Фло Фагерли), напоминающая эмансипе: бежать без оглядки и не держаться за романтическую иллюзию, которая вряд ли продержится даже до строчки «и жили они долго и счастливо».

Бюджет у «Гадкой сестры», очевидно, не громадный, но замковая камерность иногда оборачивается превосходными пейзажами и вполне масштабными интерьерными сценами. В первую очередь танцевальными: безумный бал под Грига – расчетливый выстрел. Еще один просчитанный ход – крошечная, но меткая отсылка на Кроненберга. Его поклонников, коих в залах должно быть достаточно, она явно порадует и раззадорит.