«Человек божий»: Экранизация жития святого с Микки Рурком и Александром Петровым

На 43-м ММКФ еще до официального открытия показали один из самых ожидаемых фильмов – «Человек божий», где в одном кадре можно увидеть и Микки Рурка, и Александра Петрова. Замысел Елены Попович изначально был интригующим: снимать в XXI веке игровой фильм про Нектария Эгинского, при жизни пережившего гонения от лица церкви, но в конце концов признанного ей святым, – задача нетривиальная.

Во-первых, специфичная тематика сразу сужает аудиторию. Во-вторых, есть риск не удержать баланс: уйти в чрезмерное морализаторство или обрисовать образ Нектария, о котором публика и так ничего не знает, слишком абстрактно.

Учитывая, что «Человек божий» – второй полнометражный фильм Попович, эти опасения оправдываются. Главный герой сразу предстает перед зрителем словно на недостижимом пьедестале, как бы его не чернили представители церкви. При этом экспозиция – иерарха не выносят в клерикальной верхушке и едва ли не боготворят простые люди – проговаривается другими.

Та же ситуация и с редкими внутренними терзаниями героя: все постоянно упоминают об уникальном даре Нектария, но какие-либо активные действия, помимо напутствий и благословений, сам он совершает лишь во втором акте. При этом сценарий по-прежнему не предусматривает возможности усомниться в его святости.

Твердая авторская позиция, подкрепленная доказательной базой, – это, конечно, прекрасно, но почти 2 часа наблюдать за тем, как подвергающийся гонениям человек вообще никак не меняется (дух его силен, а вера крепка) очень сложно. Испытаний вроде бы много, а итог все равно один.  

Ситуацию усугубляет и то, что окружающие святого люди делятся на тех, кто очарован им и его стойкой верой, и тех, кто развращен деньгами, властью или подозрениями. Все это лишь эмоциональная манипуляция – особенно когда Нектария, уже немощного и дряхлого старика, прилюдно избивают, а он продолжает следовать принципу «подставь другую щеку». Вдобавок, внутренние конфликты второстепенных персонажей если и прописаны, то пунктирно, и в итоге ни к чему не приводят. 

Александра Петрова, играющего помощника святого, в картине много (он появляется в традиционном для себя амплуа и прекрасно вписывается в происходящее), но за Микки Рурком можно наблюдать буквально две минуты. При этом почти весь его перфоманс, полный драматизма и внутренней надломленности, теряется на фоне оглушающей музыки. А вот грек Арис Серветалис (Нектарий) положительно монументален – ему хватает сил и таланта вытянуть эту роль, сложную в том числе из-за ее одномерности.

Из неожиданных сюрпризов – то, как показанные в фильме события резонируют с сегодняшними тенденциями – той же самой культурой отмены. Есть пара моментов из разряда «было бы смешно, если бы не было так грустно», касающиеся бюрократических проволочек и перекладывания отвественности, но ничего нового «Человеку божьему» не удается сказать и здесь.

Даже при всех редких плюсах картины, к ним можно отнести  и операторскую работу с цветокоррекцией, остается открытым вопрос: кто сейчас готов смотреть экранизацию жития – с бесконечными театральными паузами, заунывной музыкой и долгими молитвами, которые создают необходимую атмосферу, но при этом необратимо разрушают саму кинематографическую канву.