История одного предательства: «Без свидетелей» в «Мастерской «12»

Не много можно вспомнить спектаклей, которые, подобно этой постановке «Мастерской «12», вызывали бы такой резонанс задолго до премьеры. Впрочем, оно и понятно: ставит сам худрук театра Никита Михалков, снявший в 1983 году по той же пьесе Софьи Прокофьевой «Беседа без свидетелей» фильм, адаптировал ее сам в соавторстве со своим давним другом и соратником Александром Адабашьяном, а в ролях – Анна Михалкова и Михаил Ефремов, для которого это первая роль после выхода на свободу по УДО. Просто команда мечты, куда нельзя не включить и художника Юрия Купера!

Завышенные ожидания всегда опасны, но у спектакля «Без свидетелей» такой колоссальный «запас прочности», что он способен превзойти даже их. Устроив прогон на зрителях за месяц до премьеры, Никита Сергеевич скромно заявил, что спектакль еще не готов, и вполне возможно, он будет делать замечания прямо по ходу действия. На деле зрелище оставляет ощущение отточенного до такой степени, словно это не первый показ, а 101-й. Даже стол, стулья и прочие предметы, которые по ходу действия призваны «летать» по комнате, падают так, как надо. Главное же, нет ни единой сцены, в которой чувствуется игра. Кажется, что все мы просто подсматриваем за чужой жизнью, и перед нами реально бывшие муж и жена. Настоящий мастер-класс двух выдающихся артистов!

По сюжету, мужчина, воспользовавшись тем, что его бывшая супруга так и не сменила замки, бесцеремонно вваливается к ней домой в ее отсутствие. Новый год, и он в костюме Деда Мороза, конечно же, немного навеселе. Женщина сюрприза не оценила и от испуга падает в обморок. Все это поначалу выглядит смешно и даже несколько водевильно – практически, как в «Иронии судьбы», – но вскоре (а спектакль идет без антракта чуть более полутора часов) история оборачивается драмой, а под конец близится к трагедии.

В основе коллизии – два ключевых фактора. Первый – безоглядная жертвенность женщины, которая забросила карьеру ради сына и 9 лет надеялась, что бывший муж, оставивший ее ради брака по расчету с дочкой начальника, вернется. Второй – столь же беспросветное скотство этого мужа, которое по ходу действия раскрывается во всем своем мерзостном блеске.

Если же говорить о спектакле, то есть и третий. И это упомянутый выше одноименный фильм, который Никита Михалков поставил с Ириной Купченко и Михаилом Ульяновым и не сравнивать с которым сценическую адаптацию было бы неверно. Тем более что это еще и весьма увлекательно. Во многом две эти версии, которые разделяют более 40 лет, потрясающе похожи. От мелочей – вроде свистка, висящего на связке ключей, – до значимых для сюжета элементов во главе со стоящим в комнате сына скелетом в боксерских перчатках.

Безусловно, самое удивительное, это то, что «кружочки», которые отправляет своему другу Ефремов (причем они не записаны заранее, а пишутся и проецируются на экраны по бокам от сцены прямо по ходу спектакля), есть и в фильме! Михалков буквально опередил время, вставив в свою картину эпизоды, в которых Ульянов на максимальной крупности, словно снимая себя на телефон, говорит глядя в камеру то, что думает. Обрами их в круг – и вот они, «кружочки» за четверть века до появления первого айфона!

Да, в спектакле действие происходит в наши дни, но кроме мобильной связи это практически ни в чем и не проявляется. А старая видеокассета, которую в какой-то момент ставит Анна Михалкова, наоборот, превращается в своеобразный привет 1980-м. Карьеристы были и будут всегда, а развалившиеся семьи – и подавно. При желании можно без труда внедрить этот сюжет хоть в каменный век.

Но тут у нас не пещера, а двухкомнатная квартира, в сценографии Юрия Купера, исполненная в его фирменном стиле видео-диорамы: часть интерьера спроецирована на экран-задник, часть – стол, стулья, диван, аквариум, новогодняя елка – реальна. С большинством предметов актеры взаимодействуют и делают это невероятно точно. Крайне интересным решением выглядит пространство, которое почти волшебным образом превращается то в кухню, то в ванную. И вовсе фокусом можно назвать появление в центре сцены в финале кладовки, которая до этого была слева. Как она там оказалась, является ли реальным объектом или проекцией, – остается восхитительной загадкой.

Так или иначе, это маленькое помещение играет важную роль. В фильме Михалков, чтобы передать надвигающуюся жизненную катастрофу, с помощью света и операторских приемов зрительно сужал пространство, из-за чего казалось, что квартирка становится все меньше и меньше. На довольно широкой сцене на Поварской размеры помещения ловко крадет мебель, которая постоянно мешает героям, но обозначает катарсис именно кладовка, едва вмещающая двух человек, чьи отношения подошли к опаснейшему тупику.

Любопытна и работа над трансформацией героя Ефремова. Если вначале он выглядит комично (одна сцена, в которой он бегает по комнате в одних «семейных» трусах, чего стоит!), то ближе к финалу его внутреннее уродство становится внешним. Впервые появившись в милом образе Деда Мороза, он постепенно сбрасывает маску. Сначала оказавшись к потрясению бывшей жены лысым, а потом и превратившись в монстра, на которого его делает похожим марлевая повязка на разбитом носу. Она наводит на параллели (естественно, не закладывавшиеся авторами, но все же!) не то с героем «Заводного апельсина» Стэнли Кубрика, не то с бандитами-фанатиками из «Безумного Макса 3» Джорджа Миллера.

Как и в фильме, герой Ефремова и сам приходит к осознанию своей ничтожности, впрочем ненадолго. В видео, в котором бывшая жена вспоминает происшествие, она сокрушается, что в своих бедах он винит всех вокруг. И это лишь подчеркивает жизненность и современность истории.