26 сентября прекрасному актеру Олегу Басилашвили, который и играет Бузыкина, исполняется 88 лет.
«Осенний марафон», получивший награды в Венеции, Берлине и Сан-Себастьяне, 43 года назад готов был побороться даже за «Оскара». Но в дело вмешалась политика – после ввода войск СССР в Афганистан иностранцам резко разонравились советские фильмы. Зато теперь картину Георгия Данелии изучают даже в американских киношколах.
Разговоры о картине «Осенний марафон» чаще сводятся к сплетням: о том, кто из участников съемок сам вляпался в любовный треугольник и чем это закончилось. Иногда – к байкам: о том, как чиновники из Госкино требовали, чтобы Бузыкин все же вернулся к жене, а как создатели фильма испугались, что финал получился антисоветским – в последнем эпизоде герои бегут в сторону финской границы.
А еще очень часто цитируются бессмертные фразы: «Тостующий пьет до дна», «Это чистый хлопок. Это дорого», «Я говорил ему, а он: «Коктейль, коктейль!» Хиппи лохматый!», «Алле! Ну что вы там молчите и дышите? Хоть бы мяукнули». И конечно, самое популярное: «Хорошо сидим».
Но ни цитаты, ни байки не объясняют, почему «Осенний марафон» оказался таким страшным, таким безжалостным, таким точным фильмом о безвременье и невозможности успеть за собственной жизнью. Почему именно эту картину относят к числу лучших историй о кризисе среднего возраста.
Вот переводчик Андрей Павлович Бузыкин (Олег Басилашвили). Он любит жену (Наталья Гундарева), любит любовницу Аллочку (Марина Неелова), любит весь мир. Он готов на все, лишь бы этот мир в нем не разочаровался. Он все время опаздывает, потому что постоянно пытается успеть то, что надо было сделать вчера.
Он оказывается в заложниках у собственной безотказности: не может порвать с любовницей, не может огорчить жену, не может нахамить подлецу на работе. Бузыкин не в силах сказать «нет» бездарной институтской подруге, которая постоянно просит сделать за нее работу. Не хочет отпускать замужнюю дочь куда-то на Север, но все равно весело поет в микрофон «Мы едем-едем-едем в далекие края».
Иногда приходит сосед с бутылкой, и Палыч покорно пьет. До дна. Каждый день, ни свет ни заря, у двери появляется датский профессор Хансен, переводчик Федора Достоевского, зовет на утреннюю пробежку – и Andrej бежит за профессором, покорно изображая улыбку. На занятиях по переводу Бузыкин ругает студента: как можно писать «он бегал и убегал»? Надо придумать слова, близкие по смыслу, а то некрасиво получается!
Герой проживает чужие жизни, отражает чужой свет: хорохорится перед Аллочкой («Я хочу, чтобы ты модным был у меня был», – говорит героиня Марины Нееловой), переклеивает обои дома (жена улыбается в надежде, что, может, все еще уладится и начнется счастливая жизнь), пожимает руку подлецу, подлаживается, подстраивается. Вот так всю жизнь он подыскивает синонимы к своему «марафону». Но по сути – все равно получается, что он только бегает и убегает. Пытается успеть, пока мосты не развели. Пытается себя догнать. И никак.
Т