Слушать подкаст
!!! Треков не найдено
15:28
КиноРепортер > Статьи > «Беги, Бузыкин, беги»: О фильме про мужские кошмары «Осенний марафон»

«Беги, Бузыкин, беги»: О фильме про мужские кошмары «Осенний марафон»

25 августа 2020 /
«Беги, Бузыкин, беги»: О фильме про мужские кошмары «Осенний марафон»

К 90-летию режиссера Георгия Данелии.

«Осенний марафон», получивший награды в Венеции, Берлине и Сан-Себастьяне, 40 лет назад готов был побороться даже за «Оскара». Но в дело вмешалась политика — после ввода войск СССР в Афганистан иностранцам резко разонравились советские фильмы. Зато теперь картину Георгия Данелии изучают даже в американских киношколах. 

Разговоры об «Осеннем марафоне» обычно сводятся к сплетням: о том, кто из участников съемок сам вляпался в любовный треугольник и чем это заканчивалось. Иногда — к байкам: о том, как чиновники из Госкино требовали, чтобы Бузыкин все же вернулся к жене, а как создатели фильма испугались, что финал получился антисоветским — в последнем эпизоде герои бегут в сторону финской границы.

А еще очень часто цитируются бессмертные фразы: «Тостующий пьет до дна», «Андрей, ви готоф?», «Это чистый хлопок. Это дорого», «Я говорил ему, а он: «Коктейль, коктейль!» Хиппи лохматый!», «Алле! Ну что вы там молчите и дышите? Хоть бы мяукнули». И конечно, самое популярное: «Хорошо сидим».

Но ни цитаты, ни байки не объясняют, почему «Осенний марафон» оказался таким страшным, таким безжалостным, таким точным фильмом о безвременье и невозможности успеть за собственной жизнью. Почему именно эту картину относят к числу лучших историй о кризисе среднего возраста.

На роль Бузыкина пробовались также Александр Калягин, Леонид Куравлев, Николай Губенко и Станислав Любшин

Вот переводчик Андрей Павлович Бузыкин (Олег Басилашвили). Он любит жену (Наталья Гундарева), любит любовницу Аллочку (Марина Неелова), любит весь мир. Он готов на все, лишь бы этот мир в нем не разочаровался. Он все время опаздывает, потому что постоянно пытается успеть то, что надо было сделать вчера.

Он оказывается в заложниках у собственной  безотказности: не может порвать с любовницей, не может огорчить жену, не может нахамить подлецу на работе. Бузыкин не в силах сказать «нет» бездарной институтской подруге, которая постоянно просит сделать за нее работу. Не хочет отпускать замужнюю дочь куда-то на север, но все равно весело поет в микрофон «Мы едем-едем-едем в далекие края».

Иногда приходит сосед с бутылкой, и Палыч покорно пьет. До дна. Каждый день, ни свет ни заря, у двери появляется датский профессор Хансен, переводчик Федора Достоевского, зовет на утреннюю пробежку — и Andrej бежит за профессором, покорно изображая улыбку. На занятиях по переводу Бузыкин ругает студента: как можно писать «он бегал и убегал»? Надо придумать слова, близкие по смыслу, а то некрасиво получается!

В экземпляре сценария Натальи Гундаревой были сотни пометок и замечаний. Актриса продумала свою роль до мельчайших деталей и сама решала, в какой одежде будет сниматься. Заметив ее подход к работе, Георгий Данелия объявил, что Гундарева «законченный режиссер»

Герой проживает чужие жизни, отражает чужой свет: хорохорится перед Аллочкой («Я хочу, чтобы ты модным был у меня был», — говорит героиня Марины Нееловой), переклеивает обои дома (жена улыбается в надежде, что, может, все еще уладится и начнется счастливая жизнь), пожимает руку подлецу, подлаживается, подстраивается. Вот так всю жизнь он подыскивает синонимы к своему «марафону». Но по сути — все равно получается, что он только бегает и убегает. Пытается успеть, пока мосты не развели. Пытается себя догнать. И никак.

Точнейший и тончайший драматург Александр Володин — автор пьес «Пять вечеров» и «Старшая сестра» — рассказал в «Осеннем марафоне» собственную историю, историю своей любви. Он жил на две семьи (его сцена знакомства с женой описана в пьесе «Пять вечеров», которую экранизировал Никита Михалков в 1978-м — за год до выхода «Осеннего марафона»). Та женщина, которую в «Марафоне» играла Неелова, в реальной жизни родила Володину сына и умерла от разрыва сердца. У Аллочки тоже «сердце колет». Неудивительно: такая душная, такая безвыходная жизнь…

Из-за постоянных перегрузок на съемках Георгий Данелия едва не скончался — в 1980-м он попал в больницу и пережил клиническую смерть

Изначально сценарий назывался «Горестная жизнь плута», и Бузыкин, alter ego Александра Володина, был обычным мерзавцем и вруном. По воспоминаниям и интервью драматурга видно, как ему не дают покоя «кляксы на жизни» — все эти «черные мысли, которые всех неврастеников мучат к рассвету». Но кино — продукт коллективный, и «Осеннему марафону» это определенно пошло на пользу.

Ироничный Георгий Данелия, в жизни которого тоже была «Аллочка», внес в сценарий собственный опыт. Марина Неелова вообще играла на экране свою жизнь, хотя имя ее «Бузыкина» никому не известно. Даже композитор Андрей Петров, тезка главного героя, был замечен в чем-то аналогичном…

И только Олег Басилашвили не понимал, как может мужчина любить сразу двух женщин. Вероятно, именно поэтому фильм получился настолько глубоким и страшным. Он не только о любви. Не о том, что «героя любят две такие бабы, Гундарева и Неелова», как говорили чиновники. И даже не только о застойной интеллигенции, болтающейся в советском безвременье.

Георгий Данелия появляется в эпизоде «Осеннего марафона»: он играет Отто, немецкого офицера в фильме, который семья Бузыкиных смотрит по телевизору

Это фильм о творце, у которого не хватает сил. Иногда кажется, что Бузыкин — повелитель вселенной, который вынужден заниматься какой-то ерундой. Вот он ранним утром бежит от Аллочки домой, к жене. Пустой, промытый до прозрачности Ленинград, утренние поливальные машины — и Бузыкин останавливает поливалку, забирается в кабину, едет домой.

Или вот он у Аллочки, она говорит, что хотела бы попросить его об одном одолжении («не бойся, не о ребенке»), — и в этот момент по телевизору показывают детей. А вот Бузыкин разговаривает с Аллой из телефона-автомата. Чтобы поскорее закончить разговор, произносит: «Ну ладно, тут уже стучат» и раздраженно барабанит монетками в стекло. Никакой очереди, конечно, нет, но за кадром не то стучит молоток по железяке, не то звякает какой-то заевший механизм.

Бузыкин не врет, он придумывает мир. На самом-то деле он — повелитель всех этих пустых улиц, всех этих поливалок, телепередач, неудобных глаголов и мятых чувств.

Переводчица, озвучивавшая фильм на кинофестивале в Сан-Себастьяне, выбежала из зала до окончания сеанса с криком в адрес Георгия Данелии: «Вы подлец». Выяснилось, что она уже несколько лет влюблена в женатого мужчину

Может быть, так себя ощущает каждый: если бы не зануда-жена, если бы не наглая любовница, если бы не алкаш-сосед, сколько бы я смог сделать! Бузыкину достается несколько минут счастья, одиночества, несколько минут, когда жена уже ушла, любовница еще не вернулась, датский профессор еще не позвонил в дверь.

Несколько минут для себя, когда он никому ничего не должен, — и вот Бузыкин хамит Василию Игнатьевичу, посылает прилипалу-Варвару, кричит на подлеца, объясняет студентам, что поблажек больше никому не будет. Живет наконец-то в полную силу… Целых пять минут экранного времени. А потом все сначала.

В одной из своих книг Георгий Данелия рассказывал историю о том, как в Италии его попросили назвать режиссера, больше всего повлиявшего на его творчество. Он собирался назвать Федерико Феллини и показать несколько эпизодов из «8 с половиной», а потом, в рифму, из «Осеннего марафона». Но не сложилось — не было субтитров, пришлось показывать отрывок из «Не горюй!». Но факт остается фактом: сам Данелия считал своего Бузыкина дальним родственником режиссера Гвидо Ансельми — героя Марчелло Мастроянни. Творец на распутье, демиург в безвременье.

Одни говорят, что это женское кино: дамы вертят бедным Бузыкиным как хотят, и даже всесильный Василий Игнатьевич боится своей жены. Другие, напротив, — что это кино мужское: журналист Юрий Рост справедливо определил «Марафон» как «фильм мужских ужасов». Зрительницы ненавидят Бузыкина за то, что он не в состоянии сделать выбор.

Да и женщины в фильме неприятные: жена-страдалица никак не может выгнать мужа, который над ней прямо-таки издевается. Любовница некрасиво навязывается Бузыкину и манипулирует всеми мужиками, которые ее окружают. Варвара, институтская подруга героя, — вообще исчадие ада.

Галина Волчек, увидев себя на экране в роли прилипалы Варвары, пришла в ужас и, говорят, тут же пошла к косметологу — удалить с носа родинку

«Осенний марафон» изучают в американских киношколах, и там студенты должны ответить на вопрос: можно ли назвать режиссера мизогинистом. Может быть, Георгий Данелия действительно ненавидит женщин? Нет. В фильме нет ненависти ни к кому, есть безвыходность. И покорность. И такая жалость ко всем этим людям, живущим не свою жизнь.

Это филигранно сделанное кино. Здесь работает каждая мелочь: например, Алла ждет своего Бузыкина у афиши фильма «Прокаженная». А кто же она еще? Или дядя Коля, сосед Аллы, предлагает: вот вы с Аллой поженитесь, я отдам вам свою комнату, а сам уеду в деревню. Дядю Колю играет Николай Крючков, и это идеальный выбор актера. Как будто все советское кино, все его постаревшие трактористы, танкисты и «парни из нашего города», все генералы и председатели колхозов говорят интеллигенту Бузыкину: живи как положено. Живи как советский человек. Ночуешь у девушки — женись. Вышел из туалета — руки вымой.

Эту роль должен был сыграть Евгений Леонов, один из любимых актеров Данелии, но, к счастью, этого не случилось. Ассистент по актерам Елена Судакова убедила режиссера в том, что «на дядю Колю Леонова пригласили бы сто режиссеров из ста». После этой фразы Данелия передумал, и Леонов стал Василием Игнатьевичем, соседом Бузыкина. Эта роль принесла ему награду на фестивале в Венеции.

Немецкий журналист Норберт Кухинке согласился сниматься лишь после того, как Данелия пообещал, что работа над фильмом займет не больше 10 дней. Однако в реальности съемки с его участием растянулись на месяц

Эпизод с пьянкой из «Осеннего марафона» вошел бы во все учебники по загадочной русской душе, если бы такие учебники когда-нибудь были написаны. Василий Игнатьевич объясняет мятущемуся интеллигенту Палычу и буржуазному профессору Хансену, как надо пить. Правила довольно просты. Тостуемый и тостующий пьют до дна. Уходить сразу, как выпил, нельзя — надо посидеть, посмотреть друг на друга, проникнуться.

Ставший в фильме датчанином немец Норберт Кухинке не был актером — московский собкор журнала Der Spiegel подходил идеально — он неплохо говорил по-русски и выглядел очень по-заграничному. Кухинке не понимал, что делать, как играть, как морщиться, выпив стакан водки. Для того чтобы он сморщился натурально, по слухам, пришлось налить ему настоящей водки в стакан. Этот дубль и вошел в финальный монтаж.

Весь этот фильм — как русская водка. В том смысле, что пробирает до самых кишок. Выпивка — пауза в осеннем марафоне. Выпил, выключил ненадолго мир, а потом опять — бежать, бежать, никого не обидеть, не расстроить, никому не нахамить. Не из трусости — из жалости. Потому что тостующий пьет до дна и всю эту жизнь ему тоже придется выпить до дна, всех своих Аллочек, все утренние пробежки, всех подлецов и всю любовь.

И вот об этом на самом деле «Осенний марафон», а не о том, кто от кого уходил и кто с кем пил. И еще о том, что хорошо сидим…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Next page

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: