Вход в пустоту: Почему хоррор «Закулисье реальности» стал сенсацией

Шел 2026-й – год Огненной Лошади, когда в индустрию ужасов пришли темные лошадки из интернета и пустились грести своими проворными, еще не намозоленными ручками баснословные суммы. Особенно среди них отличился кучерявый Кейн Парсонс – в свои 20 лет он расписался под самым финансово успешным фильмом в истории студии A24, отхватив $360 млн в международном прокате (и более 680 млн рублей у нас) при скромном бюджете в $10 млн. О «Закулисье» вдруг заговорили даже те, кто раньше не баловался ужасами или лиминальными пространствами. Так попытаемся же, выйдя из охристого лабиринта коридоров и загадок, разобраться, что такого Парсонс наворотил, чтобы ныне величаться феноменом и, быть может, совсем скоро обернуться создателем целой медиа-франшизы.

Поспешим предварить путешествие по закулисью неутешительным спойлером: не так страшен и велик Backrooms, как его малюют маркетологи. Между тем, как ни парадоксально, полученное на выходе качество фильма лишь косвенно повлияло на его сегодняшнюю популярность. Ведь в начале, по хоррор-обыкновению, был интернет-фольклор – случайная картинка с пустующим офисом в песочных тонах, которому будто нет ни конца, ни края. Ни даже смысла не найти, но впоследствии обнаружить целый веб-сериал по мотивам картинки, венчаемый свежим полным метром, неслучайно разошедшимся в тираж.

«Закулисная» YouTube-эпопея (2022 – …), запущенная еще 16-летним Парсонсом, увлеченным 3D-моделированием, пользовалась небывалым успехом с самого первого гвоздя и поворота – к лету 2026-го ее пилот под названием The Backrooms (Found Footage) посмотрели более 86 млн раз. И все, собственно, из-за неизгладимого впечатления, которое производила исходная картинка (и, несомненно, производит полнометражка). От вида бесконечно запутанных холлов, освещенных тревожно моргающими люминесцентными лампами и ведущих в таинственное никуда, возникает иррациональное и потому особенно привлекательное дежавю, от которого не спрячешься в текстурах и выходе №8.

Так, в коллаборации с A24 Кейн первостепенно обыгрывает чуть ли не универсальные психические искажения и пограничные флэшбэки – каждый либо бывал в жутких, безлюдных местах с историей и/или подло шелестящей живностью, либо оказывался в подобных закоулках во снах, мечтах или онлайне. Возведенные им идеально неидеальные галереи, выписывающие архитектурные пируэты и нередко поглощающие мебель, незваных гостей и их закономерные риторические вопросы, не столько пугают, сколько гипнотизируют, задерживаясь в восприятии полярными и порой неисповедимыми проекциями.

Непостижимость – одновременно и главное достоинство, и ахиллесова пята новоявленного хита, что в погоне за эксклюзивным лиминальным, что называется, вайбом убегает все дальше в коридорный лес от стройности истории. А история в лесу том номинально, но все же присутствует – в потайном мире прописывается Кларк (Чиветель Эджиофор), пьяница на грани развода и нервного срыва, что утягивает за собой психотерапевта Мэри (Ренате Реинсве). А та, оказывается, и не прочь заняться эскапизмом, пусть даму и не сильно прельщает роль пленницы закулисья.

Стало быть, какие только проблематиматики не обрисовываются Парсонсом и командой (за сценарий отвечал некто Уилл Судик, соавтор «Мира Дикого Запада»): алкоголизм, одиночество, семейная дисфункция и всевозможные кризисы идентичности – вставьте, как говорится, свое. Вот только обрисовывается весь этот возвышенный, под стать соответствующему поджанру хорроров, психологический каркас грубо, пунктиром, напоказ и на авось. Или, не исключено, на вариант доработки в сиквеле, неумолимо последующем за дебютом ввиду баснословной кассы и взлета медийности дебютанта.

На сиквел или на тот же авось отставляется и центральная загвоздка крипипасты – тайна происхождения извилистых просторов и населяющих их монструозных персон (по какой-то причине издающих «очень странные» звуки, напоминающие рев Демогоргонов). Жаль лишь, что сказочники из A24 не взяли в качестве слогана старую-добрую дразнилку «У нас в Рязани – грибы с глазами», поскольку они представляют заглавную локацию схожим образом. Не утруждая себя ее предысторией и хоть сколько-нибудь толковой интерпретацией образов. А также оставляя невесомые и не слишком удовлетворительные намеки на то, что, мол, это все искаженная копия нашей реальности, где невпопад похоронены страхи, незакрытые гештальты и американские (вставьте свое) мечты.

Трактовка эта, однако, притянута за уши, примерно так же на застрявший в полу глобус Парсонс натягивает и бледный психологизм, который – простите за каламбур – нервно курит за кулисами изначально цепляющей коридорной концепции. И восходит он, вероятно, все к тем же возвышенным ужастикам производства A24, которые жанровым энтузиастам, вероятно, уже стоят поперек горла. Стоит признать, к оскаровским номинантам, что отыгрывают этот психологизм, вопросов нет – что амазонка Реинсве, что безумец Эджиофора вовсе не теряются в зернистой трансляции.

В чем от вышеозначенных elevated опусов «Закулисье реальности», к счастью, отходит решительно, так это в зрелищности формата found footage, прежде изъезженном Кейном вдоль и поперек на YouTube. В эпизодах, стилизованных под VHS-записи из местного зазеркалья, постановщик будто вспоминает, как каша пахнет, и выдает исключительные в своей лиминальности и напряженности пассажи. Среди прочего лишает зрителя надежного – насколько это в принципе возможно в срывающем башню пространстве – рассказчика, угрожающе «отдавая» видеокамеру на аутсорс одному из невидимых монстров.

Впрочем, заключить, что здешний хоррор-локомотив движим лишь «найденной пленкой», было бы весьма опрометчиво. Ведь безлимитное дежавю, что стимулирует двухчасовой вояж Кларка и Мэри по непостижимым пространствам, едва ли отделимо от призрачного страха в них затеряться. А в герметичных условиях того, что зрителей запирают без окон, без дверей чуть ли не на самом старте картины, страху тому однозначно есть, где хорошенечко разогнаться и в облака саспенса скучковаться. Особенно в те счастливые, пусть и редкие отрезки вояжа, когда Кларк и Мэри непостижимо молчат.

Пока герои безмолвно продвигаются вглубь бескрайнего моря столов, стульев, новогодних елок и хлористых бассейнов, Парсонс и команда потихонечку аккумулируют тот самый вайб, что вмиг завирусился в сердцах и таких же бескрайних тиктоках. И что без труда, но с десятком-другим миллионов долларов перельется в продолжения франшизы, которые, возможно, будет снимать уже не Парсонс. Или, по крайней мере, уже не в 20 лет. Главное, чтоб лиминальное – лиминалилось, а пленка – находилась. А там, того гляди, и сюжетная мотивация подтянется. Ведь никогда не знаешь, что найдешь за поворотом…