«Нас свели высшие силы»: Интервью с группой AY YOLA

В это сложно поверить, но башкирская фолк-группа AY YOLA, взрывающая сейчас не только отечественные, но мировые чарты, появилась лишь чуть больше года назад. Причем трио из Уфы успело отметиться и в кинематографе: AY YOLA удивила малышей коллаборацией со «Смешариками», перезаписав собственный хит Homay, и покорила взрослых кавером на культовую «Черную луну», который вошел в саундтрек фильма «Август». Перед выступлением группы на нашей премии «Аванс» (вот и еще одна связь с кино!) мы расспросили Руслана Шайхитдинова, его дочь Адель и названного брата Рината Рамазанова о том, какие фильмы вдохновляли их в детстве, зачем они собирали шубы и ковры по всей республике и как записать песню к первоклассному шпионскому триллеру в гостиничном номере.

Поскольку мы встретились на нашей премии «Аванс», которая отмечает и собирает начинающих артистов, хочу спросить: а какое кино в юном возрасте вдохновляло вас?

Руслан Шайхитдинов: Я родился в 1974 году, и, естественно, воспитывался на советском кино. Если говорить о раннем детстве, это однозначно «Д’Артаньян и три мушкетера». Сделал из тряпки плащ, из палки – шпагу, «Тысяча чертей!», и вперед. А в более осознанном возрасте – «Солярис», «Через тернии к звездам» и «Гостья из будущего». Я в юности тоннами поглощал научную фантастику, и эти фильмы на меня влияли и влияют и по сей день. Особенно в плане музыки – первых советских экспериментов с электроникой. Потрясающую композицию Эдуарда Артемьева (саундтрек к фильму Андрея Тарковского 1972 года композитор создал на синтезаторе АНС, – КР) все знают. И это, наверное, то, что меня направило в электронную музыку.

Ринат Рамазанов: У нас у всех разница в 13 лет, и следующий по старшинству – я. На меня самое большое впечатление произвел «Терминатор» – сам сюжет и роботы. Потом вышла «Матрица», тогда только появился стереозвук, и я хорошо помню, как сидел в нашем кинотеатре «Космос», максимально погруженный в происходящее. Все эти летящие пули… Саундтрек, опять же, – сплошь любимые коллективы: от Мэрилина Мэнсона и Prodigy до Linkin Park, которыми я заслушивался. Ну и третье, что поразило масштабом, – «Аватар» и все его продолжения. Есть ленты, которые я могу пересматривать, чтобы отвлечься от всего – «Большой куш», «Криминальное чтиво». С переводом Гоблина. (Все смеются.) А в детстве, конечно, это были мультфильмы – «Ну, погоди!», «Том и Джерри», потом наши российские «Богатыри»…

Р. Ш.: Я только сейчас понял, что разница в 13 лет все-таки серьезная.

Адель Шайхитдинова: Мои киновкусы специфичны – я, например, фанатка «Реальных упырей» и мультиков. И могу объяснить почему: с детства папа прививал мне отличный вкус к музыке. У нас постоянно на повторе был «Летучий корабль». До сих пор его обожаю, пересматриваю, знаю каждую песню. А еще «Бременские музыканты» и «Ну, погоди!» Приходишь к бабушке после детского садика, она включает тебе серию – сидишь, смотришь с восхищением.

Коллаборация со «Смешариками» – ваша идея?

А. Ш.: Кстати, «Смешарики»! Тоже в детстве их очень любила, а недавно пересмотрела. Не во взрослом возрасте – мне 26, еще растущий организм (смеется), – но в осознанном. И была удивлена, что в детстве воспринимаешь происходящее на экране как очень веселый, яркий мультфильм, а когда смотришь уже с определенным багажом знаний, понимаешь всю его глубину. И поэтому я хочу всем посоветовать пересмотреть «Смешариков». Вот даже папе и Ринату.

Р. Ш.: С идеей сделать коллаборацию к нам обратились создатели «Смешариков». И поскольку в нашем творчестве, помимо самой музыки, есть и определенный вектор мессианства, нам очень понравилось то, что через нашу песню и героев, которых все знают, мы можем достучаться до детишек в самых разных уголках нашей страны. Рассказать им о нашей республике. Здесь же все просто: «Со всем идет башкирский мед!». И песня будет жить. Поэтому отдельная благодарность тому человеку, которому пришла в голову эта идея.

Р. Р.: Кстати, насколько мне известно, «Смешарики» изначально рисовались в том числе нашими башкирскими художниками из «Мухи» (уфимская студия анимации, – КР). Образ Лосяша, например, вдохновлен поэтом Айдаром Хусаиновым, так что там тоже наши люди.

И правда, просветительская миссия, причем по всем фронтам. Кстати, о фронтах – в фильме «Август» звучит ваш кавер на «Черную луну»…

Р. Ш.: Это вообще очень любопытная история, которая могла и не произойти из-за того, что мы были в гастрольном туре: когда с Первого канала позвонили с предложением попробовать свои силы, мы находились в Новосибирске. Скажу от себя, мне было это очень интересно по двум причинам. Во-первых, «Черная луна» – классика русского рока, абсолютная икона. Во-вторых, оба моих деда воевали, один с ранениями дошел до самого Берлина. Писать нужно было на коленках, и для нас тогда это был первый подобный опыт. К черновой аранжировке мы добавили традиционные башкирские инструменты – это думбыра, курай, кубыз.

Но не в гостинице же вы записывали?

Р. Ш.: Сразу после концерта мы поехали в консерваторию, где нам позволили поработать посреди ночи. И Адель буквально со второй-третьей попытки выдает такое, что мы понимаем: «Ну все, получилось!» Ринат тут же залетает с кураем – он большой профессионал, всегда играет с душой. Дальше мы забираем материал и продолжаем работать с ним в дороге, потом в отеле. Пришлось отказаться от сна. Я слышал Адель, она жила в номере напротив…

А. Ш.: Я бесконечно ее учила.

Р. Ш.: Время – два часа ночи, я слышал, как разносится ее голос, и думал: «Сейчас к нам придут, будут стучать». Но все сложилось, и мы очень гордимся этой работой. У нас только что вышла новая песня, и партию Рината, и вокал Адель мы опять записывали в два часа ночи. Только в Улан-Удэ.

Региональная карта получается. Но на самом деле это подвиг, потому что любой тур – это и так марафон.

Р. Ш.: У нас было по пять выступлений в неделю, и оставшееся время занимал переезд. День сурка: позавтракали, сели в автобус, приехали на локацию – в основном 400–700 км от одного города до другого, – там саундчек, концерт. Поспали, позавтракали, автобус. Я, кстати, в автобусе, пока ехали, тоже работал. Сказались 25 лет диджейской жизни: я много работал в ночных клубах, где 2–3 дня без сна – своеобразная норма.

Не устали от такого графика или, наоборот, уже планируете новый тур?

Р. Ш.: Планов много! Сейчас очень много приглашений на фестивали, разные мероприятия, в том числе на уровне правительств разных стран. И параллельно планируем проехаться по родной республике, продумываем идею собственного фестиваля. Так что гастрольный график плотный. Мы, например, завтра должны были вернуться домой, но у нас так быстро меняются планы, что…

Р. Р.: Что, оказывается, мы уехали на месяц!

Р. Ш.: Возможно, у нас даже не получится вернуться домой до поездки в одну зарубежную страну, которую я пока не буду называть.

А ведь связала вас именно родина – группа AY YOLA появилась благодаря 450-летию Уфы.

Р. Ш.: На 2024 год выпало сразу две даты – 450-летие Уфы и мое 50-летие. Несмотря на то что я проработал в Москве полжизни, я никогда не уезжал из Уфы. Когда был радиоведущим, приезжал в столицу, проводил эфиры и обратно домой. И местом силы для меня всегда был родной город. Это очень хотелось обозначить, и мы решили написать гимн. А башкирский гимн без звуков курая невозможен. Мы уже были знакомы с Ринатом, который родился сразу с кураем в руках и много лет возглавлял группу «Аргымак» (самый популярный башкирский коллектив на тот момент, проехал полмира с выступлениями, – КР). А поскольку он у нас духовный лидер коллектива, который очень много знает о нашей республике, о традициях, о культуре, о языке, предложил перезаписать одну песню, очень популярную в 1960-е. И в сочетании электронного звука и потрясающего горлового пения Рината, а самое главное – тех смыслов, которые заложены в этих текстах, образовалась AY YOLA (в переводе с башкирского языка «законы мироздания», – КР).

Вы сразу поняли, что это тектонический сдвиг?

Р. Ш.: Еще когда песня была в формате демозаписи, я осознавал, что наконец-то появилась глыба. Огромная смысловая нагрузка, просветительский компонент, и ценная для меня как для продюсера возможность похулиганить в звуке, потому что каждая песня отражает то или иное событие. Адель на тот момент работала в Москве, но приехала, спела. С ней мы давно работаем, первую песню я ей написал, когда ей было 9. И картинка полностью собралась. Это было чуть больше года назад. То есть у каждого из нас была очень насыщенная творческая жизнь. И мне кажется, какие-то силы свыше нас специально взращивали, вели параллельными дорогами, и в определенный момент нас судьба свела.

Р. Р.: Все будто бы заранее было предначертано. Когда мне было 11–12 лет, брат подарил мне кассету «Руслан Север» (диджейский псевдоним Руслана Шайхитдинова, – КР). И много лет спустя, во время пандемии, случайно наткнулся на видео одной девочки, которая училась у Руслана диджеингу. Залетаю к нему на страницу, а у него там всякие фирменные синтезаторы, примочки, крутилки-вертелки. Я сразу понял: нам нужно встретиться и что-то сделать вместе. И Руслану буквально ночи хватило, чтобы понять мое творческое видение.

И все сошлось.

Р. Р.: На троих у нас получается 90 лет творческого пути, вот эта сжатая пружина и рванула. Опять же, разница в возрасте у нас магическая – три разных поколения. И это, наверное, позволяет охватывать большую аудиторию. Приходят и бабушки-дедушки, которые рейвятся вместе с молодежью, и многодетные семьи отжигают. И непонятно, как концерт проводить: то ли в клубе, то ли в филармонии. У нас в Сербии был такой опыт: играли в академическом зале на 4,5 тысячи человек, но долго никто не просидел, все проходы были заполнены танцующими людьми.

А с коллегами из прежних коллективов поддерживаете отношения?

Р. Ш.: Наш коллектив поддерживает. (Смеется, показывая на Адель.)

Р. Р.: Я тоже на связи с ребятами. Мы же не только народной музыкой занимались, были еще мусульманские песнопения – мунаджаты и нашиды. Периодически мы проводим такие мероприятия на Ураза-байрам и Курбан-байрам. Возможно, предстоит еще какое-то творчество совместное, потому что, например, в одной из наших песен Аяз Нухов исполнял партию кыл-кубыза – он прекрасно играет на этом инструменте. Возможно, Айрат Назиров что-нибудь на думбыре сыграет. Поэтому все впереди. Творим, вытворяем.

Хороший девиз! Значит, в новом альбоме продолжится тема башкирского эпоса?

Р. Ш.: «Урал-батыр» – это литературный памятник башкирского народа, который из уст в уста передавался тысячелетиями. И был записан совсем недавно. Причем он появился задолго до Корана, Библии, Торы и других святых писаний. Но там заложена вся жизненная сила, то, что нужно человеку. И в первом альбоме мы тезисно постарались представить основных героев – Урала, который идет дорогой света, и его брата Шульгена, которого поглощает тьма, хотя все начинается с мелочи – он ослушивается родителей.

А в новом сингле Aihylyu – новая героиня?

Р. Ш.: Да, это сестра Хумай. Если Хумай родилась от Солнца, то Айхылу – от Луны. И хотя она вышла замуж за Шульгена, который был на темной стороне, свет все равно пробился, потому что их сын в итоге встал на сторону Урал-батыра. Так что во втором альбоме мы продолжим рассказ. (Улыбается.)

Р. Р.: Об «Урал-батыре» можно бесконечно рассказывать. И сотни докторских диссертаций писать, потому что там можно найти подтверждения любых наук – от эмбриологии до географии, а в наших скалистых вершинах гор – шиханах – спелеологи нашли останки древних пещерных львов!

Р. Ш.: Да, меня всегда в детстве поражало, что братья отправляются на поиски живой воды не на лошадях, а на львах. Я думал: «Ну какие львы в Башкортостане!» А в 1990-х ученые в самом деле нашли кости пещерных львов.

Р. Р.: Это действительно очень глубокое писание, в котором все аспекты жизни отражены. Мир развивается, появляются новые технологии, государства меняются. А вечные смыслы остаются. Возможно, именно поэтому сейчас так важны связи с корнями, культурой, традицией, обычаями, верой. Независимо от конфессии, национальности. У всех откликается. Нам пишут со всех концов мира – от Мексики до Китая, от Кореи до Филиппин.

Зарубежные туры планируете?

Р. Р.: Мы должны были поехать в первый европейский тур – после концерта в Сербии запланированы концерты в Германии, Венгрии и в Болгарии. В Софии билеты раскупили всего за 5 дней. Но в связи с ситуацией в мире поехать не удалось. Говорят, мы популярны только среди тюркоязычной аудитории, хотя мы в 60 странах находимся в чартах топ-30 и в 30 странах – в топ-10. Как только выходит новый клип, сразу появляется куча обзоров: там и африканцы, и арабы, и американцы. Все вникают, разбираются внимательно, с неподдельными эмоциями. Смотришь иногда на это и думаешь: «Неужели это мы?» (Улыбается.)

Р. Ш.: Первая песня, которая у нас вышла, называлась «Батыры». И они нам прорубили дорогу, как и положено настоящим воинам. Хотя ставку мы делали на «Хумай», и ее популярность для нас не стала неожиданностью. Неожиданностью стала скорость, с которой она стала популярной. Как будто лавина сошла. Телефоны у всех разрывались: все хотели интервью – и иностранные СМИ, и российские, абсолютно все.

В общем, стратегия была, и вы ее придерживались.

Р. Ш.: (Улыбается.) Мы много лет в музыкальной среде, и что бы мы ни говорили о нашем мессианстве, нужно соответствовать критериям индустрии, определенным правилам, чтобы все это работало. И здесь мы очень основательно подготовились.

Р. Р.: У нас у каждого своя зона ответственности. Вот Адель полностью отвечает за наш визуал, за образы, за стиль. Все, что мы носим на красных дорожках, в чем появляемся в клипах, помимо того, что она солистка. Моя зона ответственности – это смыслы. Нужно очень аккуратно, без перегиба сохранить глубину фольклора.

Р. Ш.: И современно!

Р. Р.: Да, традиции должны быть плавно вплетены в современное звучание. Руслан как раз отвечает за эту огранку. Он каждый звук может разложить на атомы, поэтому все очень грамотно получается. И то, что получается, – это, наверное, тоже знак сверху: буквально за 10 месяцев родился целый альбом из 12 песен. Как будто на одном дыхании. И, соответственно, все общение с лейблами, договоры, юридическая и финансовая часть – тоже на Руслане. Опыт у него большой, все-таки он из нас самый старший. (Все смеются.)

Вы сказали, что «Урал-батыр» долгие годы существовал в песенной традиции. Какой процент музыкального ДНК тысячелетия сохранился в ваших композициях?

Р. Ш.: Очень интересный вопрос! Скажу так: он сохранился в моей ДНК. Сколько бы я ни писал музыки, чаще всего меня тянуло на пентатонику (одна из самых распространенных универсальных гамм в музыке, – КР). Она дает узнаваемое звучание. И конечно, все мелодии в нашей музыке современные, хотя у нас есть и фольклорные отсылки, которые чаще всего вплетает Ринат через звуки курая. Вокальные линии тоже современные – даже «Айхылу», которая звучит очень по-башкирски. Песня вышла совсем недавно, и мне до слез приятно, что во множестве комментариев говорят о том, как высоки у нее шансы уйти в народ. Это самая высокая оценка нашего творчества. Представляете, песня, рожденная в наши дни, уйдет в народ и будет там жить. Какая награда может быть выше?

Визуал ваших клипов складывается интуитивно?

А. Ш.: Думаю, что изначально так и было. Когда мы в первый раз готовились снимать клип, то примерно представляли, что хотим видеть – этнические мотивы, отражение культуры. Но что в итоге получится, было непонятно, потому что не было даже каких-то элементарных референсов, чтобы понять, как будет выглядеть одежда. Да, за основу мы взяли башкирский традиционный костюм, но хочется современности, чтобы визуал был интересным и выглядел как фэшен-съемка, а не какая-то самодеятельность. И вроде моя насмотренность помогла. Но поначалу было очень сложно.

Р. Р.: По всем районам Уфы ездили, собирали меха – шубы волчьи, мутоновые, чернобурки… Плащи кожаные, куртки. На мне банная шапка, на ней воротник от плаща. Отрезанные рукава от шубы пошли на сапоги, другая шуба стала меховым жилетом.

А. Ш.: Но у нас, справедливости ради, была база.

Р. Р.: Дизайнер Мария Федоренко, которая разрабатывала костюмы для «Аргамака», создала нам образы без мехов.

А. Ш.: Казалось, вопрос с костюмами решен, но выйти в них на снег, скакать на лошадях было невозможно.

Р. Ш.: И нужно было добавить брутальности.

А. Ш.: Дикости!

Р. Ш.: Чтобы люди почувствовали, что мы башкиры, что Уральские горы за нами.

Р. Р.: Здесь в ход пошли друзья. Например, народный артист Республики Башкортостан Рафаэль Амантаев давно занимается реконструкцией национальных украшений, оружия. Сам кует мечи, луки, стрелы, щиты, копья.

Р. Ш.: Практически в любом нашем клипе есть его работа.

Р. Р.: И друзей в сфере туризма привлекли – чтобы встретили, лошадок дали, в юрты пустили. (Все смеются.) Всей республикой нам помогали, особенно когда видео стало набирать огромное количество просмотров и все увидели, что это наш сакральный эпос «Урал-батыр». Салима Усманова, которая долгие годы работала в Музее археологии и этнографии в Уфе, с разрешения директора музея выдавала нам для съемок некоторые экспонаты, которые по идее нельзя брать. Многие приносили какие-то реликвии – настолько искренне поддерживали. Вот так с миру по нитке наши первые видео и отсняли. А потом куча предложений стала поступать от разных компаний. И из Америки писали, и наши мастера, которые башкирским звездам снимали клипы.

За пределами республики вас тоже тепло встречают? Вы же недавно снимали клип на Байкале?

Р. Ш.: Да, еще мы ездили в Якутию, в дикие места. И к Ленским столбам, и в тукуланы (песчаные дюны и барханы, расположенные посреди тайги, – КР). Последние съемки в Бурятии в заповеднике проходили. Местные власти нам очень помогли, потому что были ограничения – весна, выезд на лед уже небезопасен, ездить надо по специальным маршрутам. И для съемочной группы в 30–40 человек нужно организовать все условия. И еще не навредить природе. Это большая работа, которую не видно. Вот так «Урал-батыр» нас ведет: мы знакомимся с новыми людьми, которые в первый раз нас видят и от чистого сердца делают такие вещи, которые иногда и родственники не сделают. (Смеется).

Р. Р.: Это и вознаграждается – у нас приток туризма в республику в три раза вырос. Соответственно, любой объект, который появляется в нашем клипе, получает охват просмотров.

Р. Ш.: Десятки миллионов по всему миру.

Р. Р.: И конечно, у людей возникает интерес, где же это снималось. Хочется приехать, посмотреть воочию. Поэтому обращаюсь к читателям: если хотите свое туристически привлекательное место пропиарить – приглашайте нас снимать клип! (Все смеются.)