«Ася»: Мощная драма о материнской любви

Тургеневской дикарке Асе было 17, когда ею завладела первая любовь. Героиню дебютного фильма Рути Прибар тоже зовут Ася, и в ней тоже рано пробудились чувства. Теперь ей 35, и у нее растет 17-летняя дочь Вика. Но страшный диагноз обрекает все планы на жизнь – на смерть.

Фильм о матери неизлечимо больной девушки мог бы стать рядовым и спекулятивно-сентиментальным. Вместо этого он стал выдающимся и завоевал 9 статуэток израильского «Оскара» – премии «Офир» и россыпь других наград, включая премию Норы Эфрон на фестивале Tribeca. В чем секрет этой внешне простой, с прохладцей, истории – у каждого зрителя найдется свой ответ.

Для одних «Ася» – история об обретении материнства и преодолении извечных конфликтов матери и дочери. Для других – трагедия о матери, обреченной пережить собственное дитя. Для третьих – социальная драма о тяжелой участи русской репатриантки в Израиле. Для иных – гимн женщине, обретающей силу в своем бессилии. Творческой команде фильма, состоящей в основном из женщин, удалось снять не женскую – без клише и слезовыжималки – мощную динамичную драму, наносящую зрителю эмоциональный удар прямо в сердце.

Для режиссера Рути Прибар «Ася» – очень личная история, сублимирующая болезнь сестры и подвиг ее матери, посвятившей себя больной дочери. Во время работы над фильмом Рути и сама стала матерью, и ее размышления об осознании материнства, о превращении женщины в мать, нашли чувственное отражение на экране.

Ася (Алена Ив) и Вика (Шира Хаас) в первой половине фильма держат непримиримую дистанцию. Они едва находят общий язык, изредка видят друг друга по утрам и поздними вечерами. Язык разделяет их и буквально: Ася говорит по-русски, Вика – на иврите. Ночные смены, отчаянные подработки, скомканные ласки женатого коллеги на сидении авто, припаркованном на задворках, вылазки в бар с целью устроить личную жизнь – таковы будни и праздники матери. Дурная компания скейтбордистов, алкоголь и легкие наркотики, угловатое бунтарство и неудачные попытки распрощаться с детством – удел Вики.

Вновь их сплотит страшная болезнь Вики, ведущая обратный отсчет ее дней. Вика теряет моторику, испытывает проблемы с дыханием, дряхлеет на глазах своей состарившейся от горя матери, вместе с дочерью задыхающейся от ужаса и беспрестанной муки. Вика смиряется со своей участью, облекая обиду на жизнь в угрюмый юмор висельника, а Ася старается дать ей то, что недодала за все эти годы, и изо всех сил старается не сойти с ума, не утонуть в омуте горя.

В монтажном крещендо фильма эмоции обретают накопительный эффект, чтобы выплеснуться в финале. Это один из самых тяжелых – причем без манипулирования и надрыва – кинофиналов последних лет: колыбельная медведицы из мультика «Умка» переходит в заупокойную песнь. «Ложкой снег мешая», – Ася размешивает в бутылке исцеление для своей дочери… «Ночь идет большая». Вечная ночь…